еще не начались, но команда Сидарсвилля уже разминается в бассейне, а парни из Лайонсвуда прохлаждаются на шезлонгах.
Адриана невозможно не заметить.
Он сидит в плавательной шапочке спиной к нашим трибунам. Поворачивается, что-то говорит Кэму – тому рыжеволосому парню, которого я видела вчера, – и на загорелой спине перекатываются мышцы.
– Господи, какой же Адриан горячий без рубашки!
Не знаю точно, кто из девушек это сказал, а кто в знак согласия поохал, но спорить не буду. Его привлекательность – очевидный факт, такой же, как то, что небо – голубое.
– Марси, знаешь, не стоит объективизировать спортсменов, – язвительно замечает Софи. В оливково-зеленом спортивном костюме она сидит на первом ряду в окружении своих подруг. – Они здесь для того, чтобы соревноваться, а не радовать твой взгляд.
Ну разумеется, его главная фанатка не могла пропустить эти заплывы.
Марси – темноволосая собеседница Софи – смущенно замолкает и отводит взгляд.
Как будто почувствовав, что говорят именно о нем, Адриан поворачивается к нашей трибуне и окидывает взглядом толпу болельщиков.
Софи вскакивает, едва не столкнув Пенелопу, и машет ему рукой, но он смотрит мимо нее, выше и… о нет.
Адриан глядит прямо на меня.
Здесь, на виду у всех, отчего в животе что-то странно трепещет.
Наши взгляды встречаются, и его губы едва заметно дергаются в подобии улыбки, когда Адриан замечает свернутый плакат, лежащий у меня на коленях. Кивком дает мне понять, чтобы развернула.
На миг во рту становится ужасно сухо, от страха горло сжимается.
Гораздо смелее я чувствовала себя в своей комнате в общежитии, когда задумывала этот ребяческий мятеж. Но теперь же задаюсь вопросом – не переборщила ли я со смелостью. Или с глупостью.
И все же делаю глубокий вдох, унимаю нервную дрожь и поднимаю над головой плакат.
Улыбка Адриана гаснет.
Потому что на моем плакате написано не «Плыви к победе, Адриан!».
Большими красивыми буквами на нем выведено: «Адриан Эллис – убийца…»
Сидящие рядом люди начинают бросать недоуменные взгляды на плакат и переглядываться, а по лицу Адриана пробегает какая-то темная тень, отчего все внутри холодеет.
Сердце бешено колотится, я подмигиваю ему и одариваю самой сладкой улыбкой, на какую только способна, и переворачиваю плакат: «…в бассейне!»
Тень с его лица улетучивается, но глаза сужаются.
Я не отвожу взгляд.
«Ты хотел меня унизить, – хочется ему сказать. – Неужели думал, что я не попытаюсь утащить тебя за собой?»
Наш немой диалог прерывает свисток, тренеры с обеих сторон расставляют пловцов по дорожкам. Несколько участников занимают места на стартовых тумбах – судя по всему, ученики младших классов.
Адриана среди них нет.
Звонок возвещает о старте, и пловцы ныряют в воду. К концу первого круга я теряю интерес. И похоже, не я одна.
Ученики Лайонсвуда увлеченно общаются между собой или сидят уткнувшись в экраны телефонов, совершенно не обращая внимания на заплыв.
Они явно пришли поболеть не за этих зеленых младшеклассников.
Я перевожу взгляд на противоположную сторону трибун.
Ребята из Сидарсвилля, кажется, тоже не проявляют интереса к происходящему. Несколько подозрительных бутылок холодного чая «Аризона» передаются по кругу, но, судя по слишком довольным лицам, в бутылках не просто сладкий чаек.
Компания из трех ребят Сидарсвилля направляется к выходу, и я, прищурившись, разглядываю одну девочку среди них, которая кажется мне знакомой.
Стоп. Да это же…
Когда я видела ее в последний раз, было темно и много людей, но чем дольше смотрю, тем больше убеждаюсь – это она.
Она плачет – точно так же, как тогда, на поминках Микки, откуда она сбежала.
Сердце пропускает удар.
Она местная. Она из Сидарсвилля.
И она была знакома с Микки.
Я наблюдаю за тем, как она со своим друзьями скрывается за дверью, и, прежде чем мозг осмысливает решение, тело приходит в движение, и я вскакиваю с места.
Глава 12
Коридор пуст, и мне уже кажется, что я их потеряла, как вдруг слышу приглушенные голоса из туалета.
Подкрадываюсь ближе, надеясь, что это она, а не чей-то случайный разговор.
– …может, еще слишком рано, – слышится женский голос, – …тогда бы это была хорошая идея.
Я напрягаю слух, но улавливаются лишь какие-то обрывки разговора.
– …я просто думала…
– Да знаю я. Ты думала…
Ты просто думала – о чем?
Подкрадываюсь еще ближе, почти прижимаюсь ухом к деревянному полотну, и в этот самый момент дверь распахивается, а я оказываюсь лицом к лицу с тремя ребятами из Сидарсвилля. Они недовольно смотрят на меня.
– Какого черта ты тут делаешь?
Резко выпрямляюсь, но уже слишком поздно. С таким же успехом они могли бы застукать меня, подслушивающую со стеклянным стаканом в руке.
– Э-э-э… я просто… – почесываю затылок. Щеки уже такие же красные, как табло, – …шла в туалет.
Все трое сильнее хмурятся, и высокая стройная азиатка скрещивает на груди руки.
– Не ври. Ты пыталась подслушать наш личный разговор.
Я осторожно бросаю взгляд на девушку посередине – на нее.
Она тоже хмуро смотрит на меня, а большие, как у олененка Бэмби, карие глаза блестят от слез. Она явно так сильно расстроена, что, в отличие от своих друзей, не вступает со мной в перепалку.
– Сид правильно сказала. Это личный разговор, – подает голос парень с дредами. Он стоит слева, привалившись плечом к кабинке. – Пойди поищи другой туалет. Уверен, в вашей чертовой пафосной школе их миллион.
Я поднимаю руки в знак капитуляции.
– Ладно. Сдаюсь. Я действительно подслушивала. Это неправильно, но… – Я колеблюсь, как-то совсем не подумала, что буду ей говорить.
Вообще об этом не думала.
Девушка справа – как поняла, ее зовут Сид – делает ко мне шаг, видимо собираясь вышвырнуть из помещения уборной, но я выпаливаю:
– Я видела тебя. Той ночью на поминках. Я тебя видела.
Сид медлит, а та самая девушка в недоумении пялится на меня.
– Ты меня видела?
Я киваю.
– Ага. Мельком. Мы посмотрели друг другу в глаза пару секунд, а потом ты сбежала.
Она округляет глаза, когда до нее доходит.
– Так это была ты?
– Да, я. – Перевожу взгляд на ее друзей. – Еще раз простите за то, что случайно подслушала, но, когда вы выходили, я тебя узнала и… хотела поговорить. – Я судорожно сглатываю. – Про Микки. Если можно, наедине.
Имя Микки падает как камень.
Все трое застывают как вкопанные.
Сид отмирает первая и прищуривается.
– Без понятия, кто ты, черт возьми, такая, но у тебя хватило наглости прийти сюда и выспрашивать Лиз о ее умершем парне?
Я
