на прикосновение убийцы.
Но он – убийца.
Я резко отшатываюсь, ударяясь спиной о стол. Адриан убирает руку от моего лица, и я наконец снова могу дышать.
– Ты хотел посмотреть мои рисунки, – говорю, прочищая горло. – Все, ты их увидел, просмотр окончен. Теперь твоя очередь. Ты обещал сказать мне правду. Что на самом деле случилось с Микки?
Телефон как будто прожигает дыру у меня в кармане.
На миг на его лице мелькает нечто похожее на замешательство.
Мне приходится спрятать руки за спину, чтобы скрыть, как сильно они дрожат.
– Я хочу узнать, почему ты это сделал. Почему ты убил Микки, – специально формулирую четко, потому что второго шанса может и не представиться.
В воздухе повисает напряжение, резко контрастирующее с той странной близостью, которая была между нами минуту назад.
– А ты настойчивая, да?
– Я хочу узнать, за что ты убил Микки Мейбла.
Адриан склоняет голову набок.
– Ты правда хочешь знать?
– Да, ты же… – Я не заканчиваю фразу, когда он внезапно сокращает дистанцию и зажимает меня между своим телом и столом. Между нами не остается ни сантиметра. – Адриан? – неуверенно выдыхаю я. Голос дрожит от страха.
О боже.
Он наклоняется так, что наши носы почти соприкасаются, и упирается ладонями в стол по обе стороны от меня.
– Ты что, за идиота меня принимаешь? – шепчет, зло прищурившись. Маска золотого мальчика сброшена, теперь передо мной разъяренный хищник. – Видимо, так и есть, – продолжает он, убирает руку со стола и сует в карман моего пиджака, а потом… ох…
Вот черт.
Адриан выуживает телефон, на котором все еще крутится таймер диктофона, а я дрожу как осиновый лист. Гаджет кажется игрушечным в его огромных руках.
Хрупким.
Адриан опускает взгляд на телефон.
– Милая, придется тебя огорчить. Детектив из тебя никудышный.
«Милая» из его уст звучит не как ласка, а как смертный приговор. Пальцы непроизвольно дергаются, чтобы схватить нож, спрятанный в кармане, но он обязательно заметит мое движение, и тогда мне точно крышка.
– Адриан, – делаю я еще одну попытку, заставляя свой голос звучать твердо. Спокойно. Рассудительно. Честно. – Я была честна с тобой тогда. Позволь и сейчас говорить откровенно. – Его губы сжимаются в тонкую линию, но он не пытается меня перебить. – Я не собиралась показывать это полиции. По крайней мере, пока. Просто… – Я судорожно сглатываю. – Мы не очень хорошо расстались той ночью.
«Ты же понимаешь, мне нужны были гарантии» – хочется добавить.
Но он может убить меня за один только намек.
Несколько мучительно долгих секунд задумчиво смотрит на меня. Его лицо – каменная маска. Телефон продолжает записывать тишину, повисшую между нами.
И внезапно Адриан произносит ровным голосом, как будто сообщает прогноз погоды:
– Меня зовут Адриан Эллис. Я убил Микки Мейбла. – Я пораженно смотрю на него. Без колебаний, без страха за то, что диктофон продолжает запись. – Во вторник после тренировки по плаванию я договорился встретиться с Микки в его комнате. Мы поболтали несколько минут, а потом я открыл окно и столкнул его вниз головой, чтобы посмотреть, как его мозги размажутся по брусчатке. Потом вернулся к себе, сделал уроки и заснул сном младенца.
Я смотрю на него разинув рот.
Ни капли раскаяния, никакого стыда. Только довольная ухмылка на губах.
Он чертовски наслаждается моим потрясением.
– Устраивает тебя такое признание в убийстве? – Адриан останавливает запись. – Можешь отнести в полицию. – Он протягивает мне телефон. – Уверен, они с удовольствием пересмотрят дело, когда ты расскажешь, как обманом выудила признание у убийцы Микки. – Пауза. – По правде говоря, я точно знаю, что любой детектив, послушав тебя, прямиком отправится к шефу полиции… который, естественно, тут же позвонит моему отцу. И тогда… о чудо! Запись волшебным образом исчезнет, зато на счет полиции Сидарсвилля поступит внушительное пожертвование. Так что… – Адриан снова протягивает мне телефон. – Валяй. Держи.
Я молчу.
Не делаю попытки забрать телефон.
Адриан явно очень доволен собой. Он помахивает у меня перед носом телефоном с признанием в убийстве.
– Нет? Ты уверена?
– Уверена, – отвечаю, сглатывая комок страха.
На его лице расплывается удовлетворенная улыбка. Одним движением он стирает запись с диктофона.
– Мудрое решение. – Даже когда он кладет на стол телефон и отступает назад, я не смотрю ему в глаза. – А знаешь, Поппи, ты умнее, чем можно было бы подумать по твоим оценкам.
– Что? – Голос предательски дрожит, как и все внутри.
– Ты умеешь признавать поражение, – продолжает он с улыбкой, – это редкое качество. Немногие им обладают.
Я до боли вцепляюсь пальцами в край стола, но в последний момент, когда Адриан уже у двери, не выдерживаю и выкрикиваю:
– Ты так и не ответил на мой вопрос! – Он оборачивается. – Я удовлетворила твое любопытство. Теперь твоя очередь. Скажи, зачем ты это сделал?
Рискованный ход после только что случившегося, но…
– Ты еще один диктофон прячешь? – вопросительно приподнимает он бровь. – Мне стоит беспокоиться?
Я судорожно трясу головой.
– Нет. Это для себя. Мне нужно знать.
– Тебе нужно знать?
– Да. – Не уверена, откуда взялись нотки отчаяния в голосе.
Адриан открывает дверь и одаривает меня улыбкой, от которой стынет кровь в жилах.
– Что ж, тут все просто. Я убил его, потому что проснулся во вторник утром и… мне так захотелось.
Дверь за ним закрывается, и только секунд через десять – по одной на каждый затихающий шаг – я понимаю, что не верю ему.
И еще через пять секунд до меня доходит, что он забрал мой скетчбук.
Глава 11
Я могу пересчитать походы в бассейн Лайонсвуда на пальцах одной руки – точнее, даже пальцы не понадобятся. К сожалению, сейчас мне приходится нарушить эту славную традицию.
И не по собственному желанию.
Видит бог, последнее, чего мне хочется, – заявиться на тренировку команды по плаванию и встретиться с Адрианом Эллисом. После вчерашнего вечера – после того, как он, спокойно глядя мне в глаза, признался в хладнокровном убийстве, – я бы рада была до последнего звонка больше никогда с ним не разговаривать.
Но Адриан забрал у меня скетчбук.
И дело не только в сентиментальных воспоминаниях о четырех годах, проведенных в стенах этой школы. Мне он нужен для портфолио в Пратт.
Именно поэтому осторожно вышагиваю по скользкой плитке вдоль олимпийского бассейна, стараясь не свалиться в воду в той части, где глубже всего.
Помещение бассейна впечатляет своими размерами.
Под высоченными потолками – двадцатиметровые трамплины, по обе стороны бассейна выстроились пустующие сейчас трибуны. Теперь я начинаю понимать, по какой причине так много моих одноклассниц любят
