намыливаю руки в женском туалете, когда замечаю в зеркале у себя за спиной мелькнувшую тень с копной рыжих волос.
Я застываю.
– Прости, тебе нужно к раковине?
Недалеко от меня во всем своем великолепии – на высоких каблуках, с рыжими волосами, обрамляющими личико в форме сердечка, – скрестив руки на груди, стоит Софи Адамс. Меня так и подмывает спросить, какое средство делает ее волосы такими объемными.
– Мне нравится твой рюкзачок, – говорит она. – «Бёрберри», правильно?
Я неуверенно киваю, не очень понимая, что она задумала.
– Миленький. Говорят, носить прошлогоднюю коллекцию – дурной тон, но… – Она расплывается в самодовольной ухмылке. – Но ты молодец. Кто-то же должен скупать остатки, да?
Щеки заливает румянец прежде, чем успеваю взять себя в руки.
Мне все равно, что думает Софи Адамс.
Ее мнение для меня ничего не значит.
Я повторяю эти слова как мантру раза три, не меньше, прежде чем повернуться к ней лицом.
– Не знаю. Это подарок.
Ее улыбка сползает – всего на мгновение, – и я почти слышу, как работают в ее мозгу шестеренки: кто мог подарить мне дизайнерский рюкзак?
– Знаешь, – тон ее голоса становится резче, – твое лицо мне кажется очень знакомым, но мы вроде раньше не встречались.
– Вообще-то, встречались, – говорю я, но не называю своего имени.
Возможно, у нее короткая память, но я все помню. Официально мы с Софи познакомились в первый день учебы, но она потеряла ко мне интерес сразу же, как узнала, что я ученица со стипендией и ношу кроссовки из масс-маркета.
Если на первое еще можно закрыть глаза, то второе совершенно непростительно.
Софи хмурит бровки.
– О, неужели? Странно, обычно у меня хорошая память на имена. Даже самые незапоминающиеся.
Я стискиваю зубы. Я наслушалась столько двусмысленных комплиментов, которые раздавала Софи, что хватило бы до конца жизни, но впервые они адресованы именно мне.
Теперь я другими глазами взглянула на терпение Пенелопы и Авы.
Наступает неловкое молчание, и, переборов себя, я произношу:
– Я Поппи.
– Поппи?..
– Дэвис.
Софи оживляется.
– О, Дэвис! Губернатор Дэвис? Или те Дэвисы, из нефтяной индустрии?
– М-м-м… Ни те ни другие.
– Дэвис, Дэвис… Тогда сенатор Дэвис?
Я улыбаюсь так натянуто, что становится больно.
– Не те Дэвисы, которых ты знаешь.
Ее лицо озаряет фальшивая улыбка.
– О-о-о, точно! Бедняжка. Ты же со стипендией, да? Как Микки? – Она изображает жалость недостаточно убедительно. – А знаешь что? – продолжает Софи. – Мама обожает заниматься благотворительностью. Могу спросить, не захочет ли она дать каких-нибудь консервов. У нас они просто пылятся, а твоей семье этой зимой…
– Мне не нужны твои подачки! – обрываю ее резче, чем хотела, и во взгляде Софи вспыхивает злорадство.
Она добилась своего.
Софи заправляет прядь волос за ухо.
– Что ж, если тебе все-таки понадобится помощь – не проси Адриана. Он и так слишком добр к… таким, как ты. Он слишком щедр и никогда не может отказать рабочему классу. – Софи напоследок одаривает меня еще одной снисходительной улыбкой и выходит, цокая каблуками.
Я остаюсь стоять возле раковины, внутри все кипит от ярости, в основном на себя саму.
Всего лишь намек на мое финансовое положение – и я сорвалась.
За четыре года пора бы уже и привыкнуть.
В любой другой школе это не имело бы значения. Никто бы и глазом не моргнул, увидев мой рюкзак или выяснив мою фамилию. Только здесь это имеет вес, только здесь фамилия идет рука об руку с твоим социальным статусом. А статус – это все.
Что ж, теперь, по крайней мере, Софи должна запомнить, как меня зовут.
* * *
К сожалению, колкие замечания Софи – последнее, о чем мне стоит волноваться.
Ведь сегодня вечером у меня свидание с убийцей.
Я раздумываю, не спрятаться ли мне до ночи в библиотеке или в компьютерном классе, но чутье подсказывает, что лучше не обманывать Адриана. Так что, когда заканчиваются уроки, я возвращаюсь в свою комнату в общежитии и стараюсь не поддаться искушению прибраться на столе, как сделала бы в ожидании обычного гостя.
Потому что Адриан не гость.
Вместо уборки достаю дешевенький перочинный ножик, который четыре года назад подарил мне Рик перед тем, как я уехала в Лайонсвуд.
«Твоя мать наехала на меня, чтобы я вроде как помог тебе собраться в эту школу», – проворчал он и сунул нож мне в руку.
Тогда этот подарок показался мне нелепым (а еще проносить оружие в кампус явно запрещено школьными правилами), но я все равно спрятала его в чемодан.
Сейчас, очерчивая пальцем алюминиевую рукоятку, я неожиданно чувствую благодарность к Рику.
Короткое тонкое лезвие, наверное, больше подошло бы для того, чтобы фрукты нарезать, а не для самозащиты. Я не собираюсь его использовать, если только дело не дойдет до крайности.
К тому же есть еще одна важная часть сегодняшних планов, которую я собираюсь использовать. Меня осенило буквально в последнюю минуту, и, если вечер пойдет как задумано, это изменит все.
От резкого стука в дверь я вздрагиваю и торопливо прячу нож в карман.
А затем лезу в другой карман за телефоном и запускаю диктофон, который установила буквально полчаса назад.
Нет лучшего рычага давления, чем признание в убийстве, записанное на диктофон.
Несколько глубоких вдохов, чтобы унять нервную дрожь, и я открываю дверь.
Но видимо, дыхательная гимнастика не очень-то помогает, потому что вместо приветствия его первые слова:
– У тебя испуганный вид. Я что, правда такой страшный?
Да.
Адриан прислоняется к дверному косяку с таким видом, будто позирует для Vogue. Так же, как и я, он все еще в школьной форме, только пиджак снял, расстегнул верхние пуговицы рубашки и закатал рукава, обнажив предплечья, перевитые мышцами.
– Знаешь, может, нам не стоит делать это здесь, – бормочу я. – Я могу принести скетчбук в библиотеку или…
Я не успеваю закончить предложение, потому что он протискивается мимо меня и проходит в комнату. Я нерешительно прикрываю за ним дверь.
Ладно, наверное, все же стоило прибраться.
Адриан останавливается у кровати и вытаскивает из-под скомканного пледа моего потрепанного плюшевого льва.
– Как мило, – усмехается он.
Румянец ползет по шее.
– Он у меня с детства.
Адриан приглаживает свалявшуюся за эти годы гриву льва.
– Полагаю, поступление в Лайонсвуд было мечтой всей твоей жизни.
– Что-то вроде того, да. – Я скрещиваю руки на груди.
– Довольно амбициозно для девочки из провинциального городка в Алабаме, не правда ли?
Я прищуриваюсь.
– Я бы не назвала Мобил провинцией.
Адриан пожимает плечами, мельком взглянув на меня.
– А знаешь, что я нахожу в
