вслух этого никто не смел произнести.
Владимир слушал внимательно, изредка кивая. В его глазах читалось что-то похожее на торжество.
— А потом отключили интернет, — продолжил Ян. — Громов сказал, что это «источник вражеской пропаганды». На самом деле он просто не мог его поддерживать — все серверы и техника были эйкорскими. После этого мы жили как в Средневековье. Никакой связи с внешним миром, только слухи и сплетни. Кто-то говорил, что в Европе всё наладилось, кто-то — что там вообще все вымерли.
Владимир хмыкнул.
— И сколько это продолжалось?
— В нашем городе? Лет пять. Громов правил железной рукой, но город медленно умирал. Заводы стояли, фермы работали кое-как, люди голодали. А он всё твердил о «человеческом достоинстве» и «борьбе с оккупантами». Потом его убили свои же подчинённые. За мешок муки. Власть захватил его заместитель, потом ещё кто-то. Каждый новый правитель был хуже предыдущего.
— А люди не пытались сопротивляться?
— Чем? — Ян развёл руками. — У них были автоматы, а у нас — голые руки. Да и ради чего сопротивляться? Чтобы к власти пришёл очередной бандит?
Лулет слушала с нарастающим ужасом, а Владимир продолжал кивать, словно всё это не было для него в новинку.
— А потом началось самое страшное, — лицо Яна стало мрачным. — Когда закончились запасы еды и топлива, люди начали убивать друг друга. Сначала грабили склады, потом дома, потом просто отбирали у слабых.
Помню, как соседи, с которыми мы раньше здоровались, ночью пытались вломиться к нам в дом. За банкой тушёнки. А утром делали вид, что ничего не было.
Владимир слушал с каменным лицом.
— Город разделился на районы, которые воевали друг с другом. Центр контролировала одна банда, окраины — другая. Между ними была ничейная земля, где просто убивали всех подряд.
— И как вы выживали? — тихо поинтересовалась Лулет.
— Как могли. Ели крыс, кошек, траву. Жгли мебель, чтобы не замёрзнуть. Прятались в подвалах, когда начинались перестрелки, — Ян покачал головой. — А ведь всего несколько лет назад мы жили в раю. Сытые, здоровые, без забот.
Он посмотрел на Владимира.
— Знаете, что самое страшное? Люди начали забывать, что когда-то всё было по-другому. Дети, родившиеся после ухода эйкоров, думали, что нищета и голод — это нормально. Что так и должно быть.
Владимир наконец заговорил:
— И тогда вы поняли свою ошибку?
Лулет резко обернулась к нему.
— Отец, хватит. Ты пришёл допрашивать Яна?
Владимир изумлённо поднял брови.
— Я задаю вопросы. Разве не это цель твоего исследования — получить ответы?
— Не такими методами, — Лулет сжала губы. — Ты ведёшь себя как следователь, а не учёный.
Ян молча наблюдал за семейной перепалкой, чувствуя нарастающее раздражение.
— Дочь, я просто хочу понять, что именно ты изучаешь, — спокойно сказал Владимир. — И насколько… объективны полученные данные.
— Объективны? — Лулет усмехнулась. — Ты сомневаешься в его словах?
— Я сомневаюсь в способности людей честно оценивать собственные ошибки, — ответил Владимир, переводя взгляд на Яна. — Особенно когда эти ошибки привели к катастрофе.
Ян почувствовал, как в нём закипает злость, но сдержался. Он прекрасно понимал, с кем имеет дело. Владимир Рас мог одним движением руки решить его судьбу, и Лулет вряд ли смогла бы этому помешать.
— Я рассказываю то, что помню, — тихо сказал он, опустив глаза.
Владимир задумчиво посмотрел на него, словно оценивая степень покорности, а потом удовлетворённо кивнул.
— Конечно. Я не сомневаюсь в вашей… искренности.
Лулет вскочила на ноги и встала между ними, чувствуя, как воздух сгущается от враждебности. Без системы она не могла точно оценить уровень опасности, но инстинкт подсказывал: что-то идёт не так.
— Отец, — осторожно начала она, — может быть, на сегодня хватит? Ян устал…
Владимир медленно повернулся к дочери.
— Да, пожалуй, хватит, — согласился он. — На сегодня.
Последние слова прозвучали как намёк на продолжение.
Глава 19
Владимир поднялся и, бросив на Яна тяжёлый взгляд, молча пошёл по дорожке прочь от дома. Лулет поспешила за ним. Их спины — крепкая мужская и хрупкая девичья — могли бы принадлежать брату и сестре, но никак не отцу и дочери.
Они шли молча; Владимир пытался сдержаться, чтобы не высказать дочери все, что он о ней думает. Ян ему не нравился. Тихая, вежливая покорность этого человека бесила его гораздо больше, чем если бы тот кричал и обвинял эйкоров во всех грехах.
Тропинка вывела их на поляну, где неподвижно застыли два силтора. Первой не выдержала Лулет:
— Отец, я не хочу, чтобы ты вмешивался в мой эксперимент, и пока не буду подключаться к системе.
Владимир резко обернулся. Его взгляд мгновенно стал жёстким.
— Если ты не думаешь о себе — так подумай о нас! О своей группе, о Николае, обо мне. Мы все беспокоимся. Люди не так безобидны, как кажутся. Ты забыла, как они умеют бить? Исподтишка. В спину.
— Ян не такой! — вырвалось у Лулет, и она тут же прикусила язык. Без системы эмоции заглушали разум, и она сначала говорила, а потом думала.
— Вот видишь… — с горькой усмешкой покачал головой Владимир. — Уже «не такой».
Он молча направился к своему силтору, но, не дойдя до него, обернулся и крикнул:
— Даю тебе срок до завтра! — И шагнул в столб голубого света.
Лулет долго смотрела в небо на тающую точку серебристого силтора. Отец не оставит её в покое. Их отношения никогда не были простыми, но он редко так прямо настаивал на своём. Значит, сейчас всё серьёзно.
Вздохнув, она побрела обратно к дому. Недавняя эйфория сменилась унынием.
Ян по-прежнему сидел на террасе, закинув ногу на ногу, и любовался водопадом. Дождавшись, пока Лулет опустится в кресло напротив, он спросил с лёгкой, почти незаметной усмешкой:
— Что, я ему не понравился?
— Он хороший, просто… — начала Лулет и осеклась.
С чего это она перед ним оправдывается? Эта простая мысль озадачила и заставила замолчать.
— Слушай, а можно взглянуть на твой корабль поближе? Так сказать, изнутри, — он попытался отвлечь её от мрачных мыслей.
Лулет удивлённо приподняла бровь.
— Зачем?
— Да так, любопытно, — пожал плечами Ян. — Я же программист… бывший. Интересно посмотреть, как у вас всё устроено. Системы управления, интерфейсы… Всю жизнь мечтал покопаться в настоящих высоких технологиях. А тут такая возможность.
Лулет нахмурилась.
— Там много… сложного оборудования.
— Ну и что? — Ян сделал обиженное лицо. — Я же не собираюсь ничего ломать. Просто посмотрю, как это работает. Ты же сама говорила, что хочешь понять людей. Вот тебе шанс — понаблюдать, как человек реагирует на ваши чудеса техники.
Он немного помолчал, а потом с
