обнимаю колени. Все было покрыто лавандой. Все вокруг.
Проходит много времени, когда я успокаиваюсь, беру полотенца и вешаю их на крючок. Выпрямляюсь, подхожу к умывальнику и смотрю в зеркало. Я выгляжу плохо, глаза большие и красные. Я поднимаю руки и несколько раз хлопаю себя по щекам. Потом опускаю голову, чтобы смыть слезы. Взгляд падает на обручальное кольцо у раковины.
Странно. Я снова выпрямляюсь. Обычно я не забываю надеть кольцо утром, но сегодня забыла, и это очень странно. Я хватаю украшение, перебираю его в руках и смотрю на выгравированную на нем надпись: Pour tous les jours[11]. Когда я читаю ее, то понимаю, что больше так не могу. Просто не имею на это права. Я должна оставить прошлое в прошлом.
Сейчас я здесь. Только я. В Люнебурге. Сейчас речь идет обо мне. В течение следующих трех месяцев вход в мой дом и в мою жизнь Юстусу запрещен. Что бы ни случилось, до Рождества мне нужно время для себя. Здесь и сейчас.
Я распахиваю ящик под умывальником и кладу кольцо в самый дальний угол.
Идеально
Выйдя из душа, я почувствовала, что это гнездышко наконец стало моим. Я убирала и полировала его весь день, даже вымыла окна. И если раньше в моих владениях и был какой-то незнакомый уголок, то теперь я знаю здесь все.
Я наклоняю голову вперед, вытираю мокрые волосы и заворачиваю их в полотенце. Не успеваю вытереться, как раздается звонок в дверь. Снова госпожа Андерсон?
Я набрасываю на себя махровое банное полотенце, закрепляю его на груди и спешу вниз.
— Госпожа Андерсон, — я распахиваю дверь, — вы…
Я вдруг замолкаю.
— Ой, Клас, это ты.
Удивленный взгляд скользит по моим голым плечам прямо к тюрбану на голове. Потом Клас улыбается:
— Извини, хотел проверить, все ли у тебя хорошо. С квартирой все нормально?
Я киваю и замечаю в руках мужчины бутылку красного вина.
— Не хочешь, э-э… Зайти?
— Если не побеспокою, ты ведь…
— …я почти закончила, — торопливо отвечаю я. — Дай мне пять минут.
После этих слов я распахиваю дверь в квартиру.
— Дереза, — Клас оборачивается назад, — проходи.
И тут я снова слышу этот звук: цоканье крошечных коготков. Дереза преодолевает последний завиток лестницы, перепрыгивая с одной ступеньки на другую.
— Бедняга. — Я встаю на носочки, чтобы увидеть таксу. — Подниматься по этой высокой лестнице для нее все равно что совершать восхождение на гору.
— Движение — жизнь, — безучастно парирует Клас, а потом добавляет: — Дереза, поторопись!
Ну что за тип! Лучше промолчу.
Я направляюсь на кухню и ищу в шкафу хоть что-нибудь, из чего Дереза сможет попить. Нахожу поддон от цветочного горшка, мою его и наливаю свежую воду. Когда такса неуверенно семенит в кухню, импровизированная миска уже стоит на полу. Дереза приветствует меня, коротко лизнув ногу, и подходит к миске. Хлюп, хлюп. Ушки покачиваются в такт глоткам. Два маленьких меховых треугольника. До чего же милое создание! Я с восхищением наблюдаю за Дерезой и расцениваю как благодарность взгляд, который она бросает на меня после питья. Без лишних церемоний Дереза подбегает к дивану и запрыгивает на него.
От удивления я открываю рот, но, когда хозяин следует примеру своего питомца и совершенно невозмутимо садится рядом на диване, я убегаю наверх, бросив:
— Скоро вернусь. Уверена, вы вдвоем справитесь. — А сама в этот момент качаю головой от удивления.
«Вот это да, — размышляю я. — Не знала, что собаки могут лежать на диване. Ладно, пускай лежит». Я снимаю полотенце с головы. Вообще, эта квартира Класа, и, кстати, мне нравится Дереза.
Я действительно быстро возвращаюсь в гостиную, полностью одетая и с почти сухими волосами. Эти двое все так же сидят на диване и в одинаковой степени радуются моему приходу.
— Не хочешь вина? — спрашивает Клас. — Я тут принес какое-то, поставил на кухне.
— Не откажусь.
Я подхожу прямо к серванту, открываю бутылку и наполняю два бокала.
Мои гости тем временем уже подошли сзади.
— За твое здоровье! — я протягиваю Класу бокал.
— Будем здоровы! — отвечает он. — За твою остановку в Люнебурге!
Бокалы с тихим звоном ударяются друг о друга.
— Здесь все выглядит просто идеально. — Клас демонстративно рассматривает помещение.
— Еще бы, — бормочу я про себя, а потом сообщаю Класу о визите его мамы, прачечной и своей субботней уборке.
— Тебе нужна еще какая-нибудь помощь? — спрашивает Клас после моего рассказа.
Я на секунду задумываюсь и вспоминаю о велосипеде, которого у меня пока нет.
— Пойдем! — Клас ставит бокал на сервант, едва я успеваю сказать о своем желании. — В подвале кое-что должно быть.
Удивленная резким уходом Класа, я быстро хватаю связку ключей, прикрываю за собой дверь и следую за мужчиной. Не хочу мучить Дерезу спуском и очередным подъемом по лестнице, пусть лучше подождет наверху. В подвале мы с Класом действительно находим велосипед. Красная краска на нем давно выцвела.
— Это велосипед моей мамы. — Клас достает его из угла и ставит прямо передо мной. — Сейчас проверим колеса.
«Выглядит хорошо», — размышляю я, пока мужчина нажимает сначала на переднее, а затем на заднее колесо. Колеса в полном порядке.
— То есть я могу взять его? А как же твоя мама? Он ей наверняка нужен.
Клас качает головой:
— Все в порядке, у нее есть новый шикарный электровелосипед. А об этой развалюхе она и слышать не хочет.
— Что ж, если так, — я внимательно рассматриваю свое новое транспортное средство, — то я с удовольствием воспользуюсь им. Можешь, пожалуйста, вынести его на улицу? Или его там могут украсть?
— Не думаю.
Клас берет велосипед и уже поднимается вместе с ним по лестнице. Я закрываю дверь подвала и следую за ним. Пока Клас паркует велосипед перед домом, я защелкиваю замок и вспоминаю о другой проблеме: «Чертов мост».
— Ах, Клас, мне нужно еще кое-что…
— Выкладывай.
— …в моей машине, — я указываю на противоположную сторону улицы, где из бокового окна машины виднеется рамка картины.
— Что там?
— Картина. — Я направляюсь к машине. — Мне нужно занести ее в квартиру, но одна я не справлюсь.
Я открываю багажник, и Клас заглядывает внутрь.
— Да уж. — Клас поглаживает бороду. — Одна с этим гигантом ты действительно не справишься.
Затем Клас смотрит на меня. Критически оценивает.
— Послушай, но ведь ты мне рассказывала о работе в судоходной компании в Гамбурге. — Мужчина делает небольшую риторическую паузу. — Зачем тебе в квартире картина, да еще и такая большая?
— Это не для работы.
— Вот как.
— О нет, — отвечаю я его
