ней глубокие отношения из-за расстояния между ними. А героиня Стюарт, похоже, уже давно исключила себя из аналогового мира. Пока она совершает покупки для своих клиенток, в ухе у нее торчит наушник айфона, и именно в айфоне она проживает свою настоящую жизнь. Там она находит действительно интересующую ее информацию, например изучает живопись Хильмы аф Клинт, картины которой, как показывает фильм, отлично подходят для экранов, а также ищет сведения об истории спиритических сеансов и медиумов. Можно сказать, протагонистка контактирует с миром исключительно через айфон, именно в нем она существует. В особенности ее болезненно долгая, происходящая буквально в режиме реального времени переписка с опасным незнакомцем отлично представляет современные формы цифровой коммуникации. Чем меньше вероятность того, что мы когда-либо встретимся с незнакомцем, тем интенсивнее и интимнее наше общение. Так же, как и современные культурные работни*цы, персональная покупательница постоянно куда-то едет. Во время путешествий она – как и многие – функционирует на автопилоте: словно сомнамбула, героиня Стюарт покупает билеты, берет кофе в автомате, проходит через охрану в аэропорту или устраивает свой багаж на полке. С айфоном она расстается только на один короткий момент, когда проходит досмотр в аэропорту и кладет его в пластиковый контейнер. Мне особенно понравился фокус камеры на деталях при изображении общества с повышенными требованиями к мобильности. Интересно также и то, как в фильме появляется мода – прежде всего в виде надписей на пакетах, которые по работе везде таскает с собой персональная покупательница. Механически и в спешке прочесывает она шоурумы дизайнер*ок, сотрудни*цы которых уже сделали выборку платьев для своей клиентки. Быстро и не выказывая особого интереса она выбирает то, что ей подходит. И так как в этом фильме она, очевидно, отдает много денег за люксовую одежду – это деньги ее заказчицы, «селебрити высокого профиля», как говорится в одном месте, – то вещи она наказывает настоящим презрением. И хотя она периодически примеряет что-то, вся одежда ей по большому счету безразлична. Презрение, с которым она обращается с вещами, непосредственно связано с тем, что они предназначены для кого-то другого. Подчеркнутое отсутствие интереса к ним также иллюстрирует правило, что и эмоциональная, и модная (и денежная) ценность дизайнерской одежды падает вместе с ее приобретением. Поэтому создается впечатление, что героиня Стюарт с удовольствием выбросила бы купленные шмотки где-нибудь за углом. Их ценность как модного объекта падает с началом сезона, а стоимость снижается с каждым днем. И этот процесс утраты ценности, а также презрение, которым героиня одаривает только что приобретенное, особенно убедительно показаны в фильме.
Чеки для налоговой
Для меня всегда было проблемой собирать чеки для налоговой. Однако страха и ужаса стало значительно меньше с тех пор, как я обставила эту деятельность ритуалами: теперь во время сортировки я уютно попиваю чай; также я решила отводить на это больше времени – например, весь вечер субботы. Кроме того, я обнаружила, что медленный просмотр квитанций врача, чеков за такси, рестораны, книги и путешествия сродни внимательному анализу недавнего прошлого. Есть что-то успокаивающее в том, чтобы с каждым чеком еще раз прожить документируемую им активность, потом отложить ее в сторону и таким образом завершить. С помощью этих квитанций, которые демонстрируют привычки действовать, потреблять, общаться и покупать определенным образом, можно внимательно рассмотреть свою жизнь, и это рассматривание имеет чуть ли не терапевтический эффект. Так как я заново через чеки пересматриваю некоторые события, то создаю некоторую дистанцию по отношению к ним. В моей голове также всё сортируется, и наступает невероятно удовлетворяющая форма спокойствия. Между тем мне нравится собирать чеки за книги, ведь они показывают, что я читала в последние недели. И в конце концов, нелюбимый «разбор для налогов» дает ощущение независимости по отношению к собственной жизни: ее можно ретроспективно упорядочить, и благодаря этому есть надежда, что удастся выбрать для нее более спокойный курс.
Полоски
В летней коллекции 2017 года, в особенности у Balenciaga, но также и у других дизайнер*ок, поразительно вездесущим стал полосатый принт. Огромные рубашки с широкими голубыми и белыми полосками есть практически в каждой коллекции. С этим принтом присутствуют также платья, купальники и сумки-мешки Balenciaga. Эти полоски заставляют думать о маркизах, которые вешают на окна в домах Ривьеры. Они напоминают о радостях привилегированного отпуска на Лазурном берегу. Эти полоски насыщенного цвета окутывают тех, кто их носит, оптимистичным летним настроением. При этом они создают перманентное ощущение курорта или спа, поэтому кажется логичным, что Balenciaga выпустила пальто, по виду напоминающее банный халат, – тоже, кстати, в голубую полоску. В противовес мрачным и депрессивным временам Трампа эти пальто знаменуют возможный побег из угрожающих и безрадостных политических будней в ощущение праздника на море, которое теперь можно воссоздать и вне отпуска. Кроме того, эти расслабленные пальто-халаты символизируют жизнь без забот, отказ от обязанности выполнять постоянную работу. Ведь тот, кто дни напролет носит халат, как правило, сидит дома, никак не соберется выйти на улицу, не говоря уже о выходе в общество или на работу. Полосатые сумки-баулы от Balenciaga морфологически связаны с затасканными огромными дешевыми полосатыми сумками из пластика, из-за чего возникают ассоциации с нынешней драмой беженцев: нередко в таких сумках семьи беженцев перевозят весь свой скарб. А вот дама, которая выбирает люксовый вариант этой сумки, в отличие от беженцев, не вынуждена стать мобильной: она часто ездит на авто и именно поэтому предпочла сумку, в которую можно запихать побольше вещей. И, в отличие от большинства беженцев, у нее есть деньги и дом. Когда она носит такую сумку, то распространяет атмосферу пляжа, словно пренебрегая требованиями современной экономики к мобильности. Хотя то, что полосатые сумки Balenciaga вызывают ассоциации в размахе от отпуска на пляже до миграции, может показаться и циничным. Вездесущая полоска имеет свою традицию и в изобразительном искусстве: ее используют в качестве декоративного элемента, например у Анри Матисса, или как способ институционной критики у Даниеля Бюрена. Очень часто полоски символизируют пристрастие к механическим или промышленным методам живописи, как на картинах Фрэнка Стеллы. Учитывая эту предысторию, можно сказать, что модные сейчас полоски пробуждают воспоминания о фордистском – серийном – способе производства и подтверждают тоску о старом промышленном капитализме, о чем в настоящий момент свидетельствуют Брексит и Трамп. Поэтому в данном рисунке проявляется ностальгия по тому, что давно ушло и чего не вернуть, будь то фантазия о гламурном отпуске на Ривьере или о возвращении промышленного
