меня, и у неё, у всех, кто причастен к этой истории, но рубцы- это не открытые раны.
— Я скучал, — говорю очень тихо, почти беззвучно, — Мне тебя не хватает.
Мия шумно дышит в ответ и молчит.
— Давай поговорим, а? Давай ты все выскажешь мне, не знаю, ну хочешь, побей, накажи, только дай шанс, я устал без тебя.
— Я не меньше Нафисат боюсь нашего с тобой разговора, — вдруг признается она, — Я себя боюсь. Я предаю себя, Аслан! Я столько лет считала себя виноватой, считала виноватой всю свою семью, я обвиняла отца. Мы столько пережили! Да мы вообще чудом выжили! И все это из-за капризов и неуемного темперамента одной женщины! И я не имею в виду Зару!
Ее лицо вздрагивает от обиды, губы снова дрожат, уязвимая сейчас, ранимая, словно ребёнок, говорит открыто, окатывая словами, словно ведром ледяной воды. Каждое слово — правда
— Что мне сделать? — выдавливаю из себя отрывисто, — Что ты хочешь, чтобы я сделал для тебя?
— Ты сделал достаточно, — продолжая стрелять в меня глазами, отвечает громко, — Но это в первую очередь для себя, Аслан!
— Для себя? — смеюсь, потирая ладонями лицо, — Для себя? Нафисат теперь отказывается возвращаться домой и общаться с отцом, это для себя? Моя семья- позор, это для себя? Что я с этого поимел?
— Возможность "развязать галстук и ходить босиком по ковру"!
— Да ты освободила меня? — продолжаю нервно смеяться, — Только объясни мне, упрямая девочка Мия, на хрен мне эта свобода, на хрен мне этот ковер, если женщина, единственная женщина, которую я люблю, держит меня на расстоянии и подпускать к себе не собирается? Женщина, ради которой я придал огласки все дерьмо, годами накапливавшееся в моей семье, дерьмо, которое предпочитают прятать поглубже и никогда никому не показывать, я выплеснул за порог на всеобщее обозрение, не хочет иметь со мной ничего общего! Зачем мне такой ковер, Мия?
— Аслан...
Признался, да. Вот так вот. Я не романтик и не принц, я такой, какой есть. Она заслуживает других объяснений с цветами, кольцом и прочей лабудой, заслуживает, но я могу только вот так, в порыве. А на душе легчает, выговорился.
— Если бы ты знала, на какие поступки я способен ради тебя! Если бы ты знала, Мия!
— Не заставляй меня выбирать- выкрикивает, сжимая виски.
— Выбирать между кем и кем? — не успокаиваюсь, возможно давлю.
— Между чувствами и принципами!
— Я же выбрал!
— Это другое! Ты и твоя семья... Вы все... Из-за вас...
Я не могу дальше это слушать, как и тогда в больнице просто хлопаю дверью, ухожу. К черту все!
Иду, почти не разбирая пути, пока не сталкиваюсь с Мурадом и Нафисат.
— Брат, брат! — преграждают мне путь, — Полегче!
— Отстань! — отмахиваюсь.
— Аслан, дай ей время, — обнимает Нафисат, — Мы много разговаривали с Мией, понимаешь, ей не просто. Ей кажется, что она предаёт мать, брата, память мужа. Понимаешь?
Да понимаю я все, головой понимаю, но вот сердцем... Она винит меня, винит даже там, где меня и рядом не стояло. А Зару нет.
К Заре она проявляет сострадание, бьется за то, чтобы ее признали душевнобольной и отправили в больницу. Нафисат солидарна с подругой, жалеет ненормальную. Женщины, как их понять?
— У нас не самые добрые времена впереди. Похороны, суд. Аслан, просто будь рядом и не упусти момент, когда Мия будет в тебе нуждаться.
— Возвращайся домой, — перевожу разговор, — Мурад здесь не виновен, ему не легче, чем мне.
— Утром, как только Маратик проснётся.
— Вот и хорошо. Если хочешь, я поговорю с отцом, и он у вас дома не покажется, пока ты не будешь готова.
— Не нужно, я очень соскучилась и по нему, и по тебе, мне не хватает вас.
— Ты всегда должна помнить, что мы твоя семья, и мы тебя очень любим.
— Как и я вас.
Провожаем Нафисат обратно к коттеджу, стою в стороне, жду, пока они попрощаются с Мурадом, вижу, как в кухонном окне мелькает силуэт. Мия! Узнаю из тысячи, это она!
Сорваться бы, но... Ловлю болевой спазм в груди от того, что не подойти, не дотронуться. Руки болят от желания чувствовать ее.
Глава 33
Сегодня нам разрешают свидание с Зарой. Спасибо Саше.
— Неожиданно! — усмехается она, присаживаясь напротив нас, складывая ногу на ногу, эффектно прикуривает, — Исповедоваться не буду!
— Завтра тебя переведут в больницу, — шепчет Нафисат.
— Хотите сделать меня овощем?
— Хотим тебе помочь!
— Моя любимая Нафисат! — говорит проникновенно, накрывая своими ладонями ладони подруги, — Спасибо тебе, крошка!
В глазах Нафисат я вижу нежность, доверие, она смотрит на Зару в ответ, словно та самый близкий человечек для нее, но потом, чувствую, как по ее телу пробегает напряжение, глаза наполняются слезами, а зрачки Зары расширяются, взгляд становится диким, хищным, она смотрит прямо в глаза подруге, иногда только немного шевеля головой.
— А я просила вас о помощи? — шипит сквозь зубы, и я понимаю, что что-то не так. Нафистат пробует убрать руки, но Зара вцепилась в них мёртвой хваткой и начинает хохотать. Жутко, до мурашек, не опуская взгляд, — Я ненавижу вас всех! Если бы вы знали, как ненавижу!
— Отпусти, — вырывается у Нафисат, — Мия!
В этот момент рядом оказывается конвой, им еле удаётся расцепить женщин.
— Маратик начал ходить! — выкрикивает Нафисат вслед Заре, — Ты ошиблась!
Та вздрагивает, пытаясь повернуться в нашу сторону, но конвой блокирует каждое ее движение, тогда она издаёт невнятные звуки, похожие на вой, словно раненный зверь.
А за нами приходит Саша.
— Нафисат? — осматривает ее.
— Все хорошо, просто сильно сжала ладони, я больше ее взгляда испугалась.
— Больше никаких свиданий! Не упрашивайте! Мне еще перед вашими семьями ответ держать.
— Она больна, — шокированно шепчет Нафисат, когда мы оказываемся на улице, — Она очень больна!
Я знаю. Здоровый человек на такое не способен.
— Зачем ты рассказала про сына? — этот вопрос не даёт мне покоя.
— Облегчить ее страдания, — отвечает подруга, пожимая плечами, — Я не верю, что Зара совсем конченная, внутри где-то у нее все равно сидит совесть и гложет ее.
Мы много раз обсуждали с Нафисат Зару. Много, словно пытаясь найти объяснение происходящему. Уходили от темы, снова возвращались. Не могли понять, как можно одной рукой бороться за жизни других людей. Зара помогла многим, помогла и детям, и их родителям. Боролась самоотверженно за каждого ребёнка, иногда боролась еще и за его семью, не давая опускать руки. Боролась за женщин, оставшихся один на один с тяжелыми недугами своих детей.
Зара разрабатывала кучу методик
