ловушки; давай помолимся об этом.
Мы помолились – Чёрный Вапити богам Ворон, я своим, снова и снова, обещая пожертвовать им своё тело. И, закончив молиться, я почувствовал себя намного лучше – я чувствовал, что должно что-то произойти, что поможет нам избавиться от врагов, которые окружили нас и ожидают нашего конца.
Чёрные Накидки[33] говорили нам, что боги, которым мы молились, не существуют, что все, что нам о них говорили, вся их сила – это ложь, и только их боги, боги белого человека, настоящие. Ведь эти Чёрные Накидки даже говорили нам, что Солнце – это просто огненный шар! Да они просто невежды. Мне жаль их, ведь они ничего не знают. Ведь в давние времена один из наших предков, Рассеченное Лицо, ходил к Солнцу в его дом на далеком острове, и долго жил с ним и его женой, Старухой, Ночным Светом, и их сыном, Утренней Звездой, и за это время Солнце дало ему закон жизни, следуя которому, пережив много опасностей, до сих пор живет наш народ. Мы никогда не говорили Чёрным Накидкам, что боги белых людей, о которых они нам говорили, никогда не существовали. Может, они действительно существуют и добры к белым людям. Но почему тогда Чёрные Накидки должны преследовать нас из-за того, что мы верим в своих богов? Это неправильно! Так нельзя!
Теперь посмотри, что случилось в ответ на наши молитвы, там, где мы сидели в овраге с отвесными стенами, едва не умирая от жажды: вдруг подул северный ветер, принеся с равнины запах горящей травы[34], а потом черные облака скрыли Старуху и звезды. Гром-Птица накрыла нас своими черными крыльями и едва не ослепила своими огненными стрелами. Начался дождь, ветер усилился так, что деревья дрожали и гнулись, и Гром-Птица уходила на юг, оставляя такую тьму, что мы с Чёрным Вапити, стоя щекой к щеке, не могли разглядеть друг друга.
Так что я, взяв его за руку, чтобы он чувствовал меня, и знаками сказал:
– Солнце услышало наши молитвы. Пойдем прямо сейчас, и тогда избавимся от опасности.
– Да. Веди. Я пойду за тобой, – знаками ответил он и взялся за чехол для лука, висевший у меня на боку.
С ружьем в левой руке я пошел вперед, нащупывая путь, касаясь утеса правой рукой. Я все время спотыкался о камни у его подножия, обходил кусты, через которые не мог пройти, и все это время дул ветер и лил дождь. Но скоро я уже не касался утеса, кусты больше не мешались, и я понял, что мы вышли из оврага и пересекли линию врагов, если они оставались там после начала бури. Они никогда не смогли бы обнаружить нас, если только мы не наступили бы на одного из них, лежавшего у нас на пути в кустах полыни.
Как я уже сказал, ветер дул с севера, это был двигавшийся на юг летний шторм, который Солнце послало для нашего спасения. Так что я прошел вниз по долине немного на север, потом повернул на восток и поднялся по склону долины. Дождь продолжал лить, наполняя счастьем наши сердца, потому что он смывал наши следы, едва мы успевали их оставлять. Я волновался за волка, не зная, здесь ли он. Я позвал его и опа! Он сразу сунул мне в ладонь свой мокрый нос.
Мы быстро поднялись по склону долины и, выйдя на равнину, прибавили шаг. Под холодным дождем мы замерзли, но от жажды больше не страдали. Мы шли дальше и дальше, ветер дул нам в левый бок, и шли мы прямо на восток. Мы промокли, словно искупались в реке, и шли по лужам грязной воды. Нам было всё равно. Наши сердца наполнились радостью. Я в благодарность запел священную песню воды. Чёрный Вапити пел священную песню племени Ворон. Мы шли дальше и дальше по равнине, не останавливаясь до самого утра; дождь не прекращался. Стих он только с первыми лучами солнца, и в сером сумраке мы увидели справа от себя заросшее кустами ущелье, рассекавшее высокий хребет, и поторопились туда в поисках убежища. Ура! Там мы нашли вишнёвое дерево, усыпанное ягодами, а на дне ущелья были ямы с дождевой водой. Мы наелись и напились. Облака разошлись, появилось солнце. Мы сняли с себя одежду и развесили ее на кустах для просушки. Потом осмотрели равнину; бизоны и антилопы паслись там и тут, никаких всадников не было видно. Я сказал волку, чтобы он сторожил, а сами мы легли и уснули.
Около полудня мы проснулись – мухи, облепившие наши обнаженные тела, не давали нам больше спать. Мы встали, осмотрели долину, собрали свою высохшую одежду, оделись, поели еще ягод и напились. Потом мы поговорили о своей встрече со Змеями. Нам было очень жаль нашего доброго друга Рыбью Кожу, но мы радовались, что Змеи заплатили двумя жизнями за его уход в другой мир, и решили, что то, как нам удалось убежать – это знак того, что мы не должны больше пытаться найти и убить белую бизониху.
А потом получилось отлично: волк вдруг вскочил, повернув уши вперед, и стал обнюхивать воздух. Мы посмотрели туда и увидели стадо антилоп на вершине хребта, которые пощипывая траву, медленно спускались к нам. Я проверил затвор своего ружья, потому что боялся, что сильный дождь мог подмочить порох. Я приоткрыл его кончиком ножа и подсыпал свежего. Антилопы приближались, и, когда они были уже рядом, я тщательно, как мне казалось, прицелился в самца, шедшего впереди, и выстрелил, но только перебил его ногу. И вот что случилось дальше: волк погнался за ним, свалил и загрыз. Так что у нас теперь было мясо, но мы не решались разводить огонь, поэтому просто прополоскали кусочки мяса в воде и съели, утолив голод. Когда настала ночь, у нас было достаточно сил, чтобы идти дальше.
Два утра спустя, на рассвете, мы смотрели на два лагеря в долине Пороховой реки и поняли, что ожидаемые Разделённые Волосы не прибыли. Мы спустились со склона и пошли прямо в лагерь Пятнистых людей и в вигвам нашего пленителя.
Нас встретил всадник из другого лагеря.
– Вы вернулись, – знаками сказал он. – Как дела, нашли ли вы белого бизона? А где Рыбья Кожа?
– Рыбья Кожа мёртв, его убили Змеи. Белого бизона мы не нашли, – знаками ответил Чёрный Вапити, и всадник развернул лошадь и поторопился в свой лагерь, чтобы сообщить эту горькую новость.
Большая
