толпа Пятнистых Людей ожидала нашего приближения, оставив для нас проход к вигваму Головы Выдры, где перед входом стоял он и его жёны, ожидая нас.
– Вы вернулись! Я рад! – знаками сказал он.
Прижав ладони к губам, Женщина-Копьё и Добрая Певица смотрели на нас; наши рваные мокасины, испачканную одежду, растрепанные волосы, грязные лица. Они рванулись вперед, обняли и поцеловали нас, когда Голова Выдры спросил:
– Вы видели белую бизониху?
– Не видели, – ответил я.
– Вы вернулись пешими, вы встретили врагов?
– Да. Змей. Они убили Рыбью Кожу, забрали наших лошадей. Он, – сказал Черный Вапити, указывая на меня, – убил двух Змей.
Голова Выдры громко хлопнул в ладоши, улыбнулся, а его две жены громко сообщили эту хорошую новость всем окружающим, и все стали громко возносить мне хвалу. Скоро из лагеря южных Больших Животов прибежали Утренний Орёл, мать Рыбьей Кожи и другие.
Подбежав к Черному Вапити, женщина из племени Ворон спросила его:
– Правда ли, что мой сын мертв, что Змеи убили его?
– Да, правда. На Грязном ручье Змеи убили твоего сына. Мы не смогли унести его тело, – ответил он.
С горьким плачем женщина повернулась и пошла на склон долины, чтобы оплакать того, кого так любила.
Тогда Голова Выдры сказал:
– Довольно. Пойдите в вигвам, отдохните, поешьте и расскажите нам все, что знаете.
Мы вошли внутрь, и как же хорошо было снова сесть на свою мягкую лежанку, рядом с Утренним Орлом, и поговорить с ним на своем языке! Но вначале женщины принесли нам с Чёрным Вапити воду, в которой мы вымыли руки и лица, а потом поставили перед нами еду, хорошую еду. И, пока мы ели, мужчины курили и беседовали, терпеливо ожидая нашего рассказа. Наконец я рассказал всё Утреннему Орлу; он, фраза за фразой, переводил всё для остальных. Я говорил и знаками, чтобы Черный Вапити понял, что я говорю, и он часто перебивал меня, чтобы добавить то, что я упустил.
Так наши добрые друзья узнали все, что мы видели и сделали после нашего ухода из лагеря. Они очень жалели Рыбью Кожу, который умер таким молодым, и радовались тому, что двое Змей заплатили за это своими жизнями. Они хвалили волка за то, что он вовремя учуял чужаков и не дал нам всем попасть в руки врагов. Они говорили и о том, что Солнце очень добро к нам: в ответ на наши молитвы оно послало бурю, во время которой мы смогли уйти из оврага. Они заставили меня еще раз рассказать о том, как я забрался на дерево и обнаружил на утесе наблюдателя Змей. Они улыбались и хлопали в ладоши, когда я описывал, как он появился и ползком возвращался к кусту, который оставил на утесе, и как он подпрыгнул и упал, когда моя пуля пронзила его.
Наконец и я расспросил Утреннего Орла и узнал, что Разделённые Волосы прислали вестника к вождям Пятнистых Людей и к южным Большим Животам с сообщением, что они прибудут быстро, как только смогут. Сейчас они охотятся и продают добытые шкуры белым торговцам на Большой реке, чтобы выменять у них как можно больше ружей, пороха и пуль, потому что они должны быть хорошо вооружены, собираясь воевать с солдатами, построившими форт рядом с нами.
Мне показалось, что это не очень хорошо. Я сказал Утреннему Орлу:
– Пока вы будете ждать своих друзей, Разделенные Волосы, солдаты закончат строительство форта, и за его толстыми стенами будут в безопасности от нападения.
– Наши шаманы непрерывно молятся. Наши боги обязательно найдут способ, чтобы мы смогли уничтожить этих солдат, этих белых, которые думают, что могут выгнать нас из последней части наших бизоньих прерий, – ответил он.
Позже тем же днём, после того как мы с Чёрным Вапити поспали и отдохнули, мы с ним обошли лагерь Пятнистых Людей, и все, кого мы встречали, приветливо нам улыбались и говорили нам на языке знаков, что очень рады, что мы убили двух Змей и вернулись. Они пытались подружиться с волком, приласкать его, но он избегал чужих протянутых к нему рук. Потом мы вернулись в лагерь южных Больших Животов – я хотел поговорить с Утренним Орлом, пока Чёрный Вапити ходил в вигвам матери Рыбьей Шкуры, чтобы в подробностях рассказать ей, как он встретил смерть.
– Как я понимаю из твоего рассказа, пока ты сидел там, в овраге у Грязного ручья, будучи в большой опасности, ты поклялся пожертвовать Солнцу своё тело? – спросил меня Утренний Орел.
– Да. Но когда у меня будет такая возможность? Хайя! Быть может, я никогда не смогу вернуться к своему народу, никогда не смогу принести себя в жертву в большой хижине, которую каждое лето строят для Солнца, – простонал я.
– Ты можешь принести свою жертву и здесь. Завтра Пятнистые Люди начнут строить свою священную хижину в честь Солнца – свою мы построили ещё до того, как сюда пришли – и во время этой церемонии я помогу тебе выполнить свое обещание, – сказал он, и я радостно поблагодарил его за это предложение.
Так что следующие четыре дня я был свидетелем священных церемоний Пятнистых Людей, найдя, что они сильно отличаются от церемоний моего племени. Действительно, они построили большую хижину, похожую на те, что строим мы, но сами церемонии были совсем другими: в основном они были связаны с бизоньим черепом, разрисованным цветными орнаментами и украшенным пучками разных растений, и большой волчьей шкурой, украшенной странными рисунками разных цветов, что означает, как сказал мне Утренний Орел, древнего Первого Волка, самого мудрого и самого сильного из всех богов-животных.
Утром последнего дня церемонии я, одетый только в набедренную повязку и мокасины, я вошел в хижину в сопровождении Утреннего Орла, и он сделал два длинных параллельных надреза на коже моего правого плеча и два таких же на левом, и к полоскам кожи между ними привязал веревки. Другие концы веревок были привязаны к бизоньему черепу, и я вышел из хижины, таща за собой этот череп и обращаясь к Солнцу, говоря ему, что я отдаю ему свое тело и прошу у него счастья и долгой жизни для моего народа. Весь день, то рывками, то короткими пробежками, я пытался освободиться от черепа, но полоски кожи не рвались. Боль была ужасной, и по мере приближения ночи мне становилось все хуже и хуже. Люди жалели меня, молились за меня, уговаривали меня набраться смелости. Наконец, когда Солнце зашло, Утренний Орел сел на череп, подозвал меня к себе и сказал, чтобы я
