тебе не спуститься и не вступить в бой?
— Нарушение Тишины — лишь начало, в этом поместье множество сложных механизмов, за коими я должен следить. Брат Циньян, прошу, действуй сам, — с улыбкой ответил Се Цяньцзи.
— «Отчего ваша семья Се сражается лишь с двумя противниками, в то время как нам, семье Му, приходится противостоять восьми?» — с негодованием вопросил Му Циньян, выступая вперёд с мечом из персикового древа. — «Это воистину несправедливо!»
В этот миг клинок Се Бу Се, прозванный Драконьим клыком, сверкнул, и, когда он был возвращён в ножны, мечи Дракона и Тигра пали на землю, а на их запястьях образовались кровоточащие раны.
— «Что ты творишь? Уничтожь их! Это не просто состязание — это битва не на жизнь, а на смерть!» — яростно воскликнул Се Цяньцзи.
— «Я здесь не для того, чтобы сеять смерть. Я здесь ради Су Мую», — ответил Се Бу Се, не обращая внимания на его слова. — «Кроме того, они — члены семьи Се, и мы знакомы друг с другом».
— «В тот день, когда они стали членами «Тени паука», они перестали быть семьёй Се», — внезапно за спиной Се Бу Се возникла стройная фигура, и два длинных чёрных клинка устремились к Дракону и Тигру. Без оружия они могли лишь уклоняться, но было уже слишком поздно.
— Приобщиться к «Тени паука» — это великая честь для каждого из членов Тёмной Реки, — прозвучал старческий голос, и железный посох, словно оживший, отразил чёрные клинки.
«Этот приём с посохом…» — подумал Се Фаньхуа, убирая свой клинок, и, взглянув на внезапно появившегося горбатого старейшину, прошептал: «Это ты, дядя Кэ».
Горбатый старейшина усмехнулся: «Когда-то они были гордостью семьи — только те, кого признавал Патриарх, могли присоединиться к «Тени паука». И лишь самые элитные члены «Тени паука» имели право носить маски и числиться среди двенадцати Земных ветвей. Но теперь семья отвернулась от них и стремится стереть их из памяти».
Тигр тихо вздохнул, и этот звук был полон меланхолии. Остальные тоже испытывали схожую печаль — много лет назад они были гордостью своих семей, присоединившись к славной «Тени паука». Теперь же за ними охотились их собственные родственники, бывшие соплеменники, жаждущие их смерти.
— Они могли бы вернуться в семью, — с улыбкой произнёс Се Фаньхуа, обращаясь к Дракону и Тигру. — Тогда у вас был выбор, но вы не стали слушать главу семьи. Он не хотел, чтобы вы покидали его, но вы предпочли последовать за Су Мую.
Дракон, сжав зубы, спросил:
— Неужели мы поступили неправильно?
— Да, возможно, когда-то «Тень Паука» была гордостью Тёмной реки, но всё изменилось, когда Патриарх назначил Куй Су Мую, — серьёзно произнёс Се Фаньхуа.
— Се Фаньхуа! — Тигр, несмотря на боль, поднял свой упавший меч. — Такой, как ты, никогда не сможет понять этого.
— Чего именно? — с любопытством спросил Се Фаньхуа.
— Понять, почему Су Мую заслуживает нашего доверия и преданности! — Тигр занёс меч для атаки, но посох горбатого старца остановил его.
— «Не стоит спешить навстречу своей судьбе», — торжественно произнёс старец.
— «Дядя Кэ, много лет назад ты едва не лишился жизни из-за Патриарха», — тихо сказал Се Фаньхуа. — «После того случая ты должен был с честью уйти в отставку, но Патриарх отправил тебя сюда, чтобы охранять этот заброшенный дом на протяжении всех этих лет».
— «Но я выжил, не так ли?» — воскликнул горбатый старейшина и бросился вперёд, его железный посох вращался с удивительной для его возраста силой. Два призрачных клинка Се Фаньхуа сверкали, но не могли пробить защиту посоха, заставляя его постоянно отступать.
Се Бу Се воспользовался этим моментом, когда горбатый старец атаковал Се Фаньхуа, чтобы проскользнуть мимо Дракона и Тигра.
— «Не упустите его! — раздался крик, и когда Дракон и Тигр обернулись, чтобы догнать его, сверкающий клинок отбросил их назад. Этот Се Бу Се поистине превосходил их в искусстве владения мечом — возможно, он действительно мог бы бросить вызов Су Мую».
— «Не дай семье Се вырваться вперёд — разве ты не хотела увидеть Су Мую? Скорее!» — пальцы Му Бая задвигались в танце, его искусство управления марионетками достигло своего апогея, когда он спас Му Сювэй от двух противников. Освободившись, Му Сювэй бросилась вслед за Се Бу Се.
— «Если Се Цяньцзи не разрушит формацию, разумно ли так стремительно двигаться вперёд?» — спросила Му Сювэй у человека перед ней.
— «Разрушить формацию? Достаточно просто рубить всё, что попадается на глаза, — разве этого недостаточно?» — как только эти слова прозвучали из уст Се Бу Се, он активировал механизм, и из земли вылетело более дюжины стальных копий. Он перевернулся в воздухе, его клинок сверкнул, когда он приземлился, мгновенно обезвредив все копья.
— «Превосходно», — произнесла Му Сювэй, слегка улыбнувшись, поражаясь мастерству Себу Се. Это значительно облегчило её дальнейший путь — ей оставалось лишь следовать за ним.
Су Мую поднялся, осторожно поворачивая ручку своего зонта, и задумался: «Интересно, прекратится ли этот дождь сегодня?»
Войдя в комнату, Бай Хэхуай вогнала последнюю серебряную иглу в центр лба Патриарха. Глаза последнего распахнулись, в них пылало неукротимое желание убивать. Хотя Бай Хэхуай понимала, что он потерял контроль над собой, она всё равно невольно вздрогнула.
Она сделала глубокий вдох, прежде чем взглянуть на Патриарха и медленно произнесла четыре слова:
— «Великолепная техника переноса души».
В глазах Бай Хэхуай вспыхнул красный огонёк, после чего она упала навзничь, а Патриарх медленно прикрыл глаза.
Бай Хэхуай ощутила, как проваливается в бездну мрака, словно в бездонную пропасть. Её слух наполнился криками, звуками убийств и воплями агонии, пока она не достигла самого дна, где различила намёк на цвет — взглянув вниз, она осознала, что это была кровь.
Когда тьма рассеялась, Бай Хэхуай обернулась и обнаружила, что стоит в луже крови, окружённая телами. Некоторые из них превратились в скелеты, другие же смотрели на неё широко раскрытыми глазами, полными ужаса и отчаяния. Среди них были мужчины и женщины, пожилые люди лет семидесяти и даже младенцы, завёрнутые в пелёнки.
«Вот каков внутренний мир Патриарха — назвать его адом было бы не преувеличением», — подумала она, и хотя понимала, что это всего лишь иллюзия, её руки слегка задрожали.
«Су Мую» — это имя звучало в мыслях Се
