тебе помогу, — Рената сама потянулась к нему и принялась расстегивать пуговицы на его рубашке.
Степа замер всего на мгновение и с хриплым стонов впился в её губы. Старался быть нежным и осторожным, но тело, изголодавшееся по женской ласке, требовало своего.
— Скажи, если что-то не так, — прошептал он ей на ухо.
— Всё так, — дрожащим голосом ответила она, целиком доверяя ему.
Глухо зарычав, он снял с Ренаты платье и склонился к шее. Жадно втягивал носом аромат ее кожи и невесомо касался губами истерично трепещущей под кожей венки.
— Всё хорошо, не бойся, — прошептал Степан и опустился к ее груди.
Рената замерла, боясь пошевелиться. Тело словно налилось свинцом и задеревенело. Всеми силами она старалась не закрываться, не вспоминать прошлый опыт и довериться Степе, но не получалось.
— Ты очень красивая, — шептал он, нежно лаская упругие полушария. — Нежная. Моя девочка любимая.
Его хриплый шепот ложился на кожу, как теплый плед. Слова сменялись поцелуями. Они стирали всё плохое и дарили новое, трепетное чувство эйфории. Рената растворялась в нем без остатка.
— Степа, — ловила его губы своими и прижималась теснее, невольно скользя острыми сосками по его крепкой горячей груди.
Эти прикосновения вызывали целую волну мурашек на коже, заставляли выгибаться и зарываться пальцами в его мягких волосах.
А Степан добрался губами до округлого живота, поцеловал дорожку к пупку и ниже. Спустился к лобку и жадно втянул пряный аромат женского желания. Сквозь ткань, прижался губами между бедер Ренаты и рывком стянул с нее трусики.
— Что ты делаешь? — только и успела пискнуть она, как Степа уже ласкал языком её набухшие складки.
Рената задохнулась от оглушающих ощущений. Муж никогда не позволял себе такие пошлости, а она даже и не думала, что это возможно. Со Степаном же всё иначе. Он вытворял с ней такое, о чём даже думать стыдно, но это казалось совершенно нормальным.
Степан целовал губами её промежность, языком касался самых потайных участков и заставлял стонать от наслаждения. Рената забылась в его жадных, но таких сладких ласках. Отпустила себя и отдалась его власти.
Степа сдерживался из последних сил, чтобы не наброситься на желанную женщину, как изголодавшийся зверь. Он хотел, чтобы в первую очередь ей было хорошо. Чтобы Рената расслабилась и получила удовольствие. Именно рядом с ним.
Отстранившись, он стянул джинсы вместе с трусами и пристроился между бёдер Ренаты. Живот выпирал сильно, но нисколько не мешал. Степан боялся облажаться, как пацан. Настолько сильно хотел эту женщину, что мог кончить только от одной мысли о ней.
Склонившись, он нашел её губы и впился в них нежным поцелуем. Пальцами размазал влагу по нежным складкам и толкнулся в глубь, срывая протяжный стон Ренаты. Она была такой узкой, влажной и горячей, что Степа стиснул зубы, но не остановился.
Рената чувствовала его в себе, несдержанно стонала и дрожала от накатывающих волн наслаждения. Никогда прежде она не испытывала подобного и даже не предполагала, что так бывает. Степан открывал ей новый мир. Целую вселенную плотской любви. Чувственных наслаждений. Острого удовольствия.
Оргазм накрыл внезапно. Заставил содрогнуться каждой клеточкой тела и замереть в невесомости. Рената вцепилась в плечи Степы и не видящим взглядом посмотрела на него. Он улыбался.
— Всё хорошо, — целовал нежно и неспешно двигался в ней.
А потом резко ускорился. Забывая обо всем, обрушился на нее всей силой страсти. С рычанием уткнулся в шею, безжалостно врываясь в её обмякшее тело. Степан, наконец, отпустил себя и почти сразу кончил.
Немного отдышавшись, сгреб Ренату в охапку и долго не хотел отпускать.
— Раздавишь, — прошептала она, счастливо улыбаясь.
— Ни за что, — ответил он, чувствуя себя по-настоящему счастливым.
Главное — это не когда любимая женщина рядом. А когда рядом любимая женщина. Теперь Степа четко ощущал разницу.
Они засыпали в обнимку, укрывшись одним одеялом от всех бед мира.
Глава 32
Всю ночь Рената спала в крепких, мужских объятиях. Непривычно и необычно, но так мучительно сладко и приятно, что она постоянно просыпалась, чтобы проверить не исчез ли Степа и снова засыпала с улыбкой на губах.
Ее ладонь все это время лежала на его груди, ощущая, как ровно и размеренно билось его сердце. С ним она чувствовала себя не просто в безопасности, с ним она дышала по-другому. Полной грудью.
Утро пришло незаметно. Сквозь тонкие шторы пробивался мягкий свет. Рената ощутила легкое дуновение свежего ветерка по коже и улыбнулась новому дню. Хоть проснулась она одна, но не было ни страха, ни паники. Со Степой все ощущалось иначе. Внутри поселилась легкая сладость и тихая радость.
Она сладко потянулась, расправляя затекшие мышцы, и с улыбкой встала с кровати. Чувствовала себя легкой, почти невесомой. И подарил ей это ощущение Степан.
На носочках Рената прокралась к кухне. Сердце екнуло, когда увидела его. Обнаженный по пояс, он стоял у плиты. Крепкая, сильная спина. Влажные волосы после душа. Он что-то помешивал в сковороде, чуть напивая себе под нос.
Рената затаила дыхание. Внутри сладко заныло от воспоминаний о вчерашней ночи. Он был очень нежным. Таким, каким она не знала, что мужчины могут быть. Бережным. И в то же время страстным.
— Что ты делаешь? — промурлыкала она.
Степан обернулся, нахмурился, но в глазах сверкнуло тепло:
— Ты зачем встала?
Рената озадаченно захлопала ресницами.
— Марш в постель, — строго приказал он, но в голосе не было агрессии. — Я завтрак готовлю.
Она не сразу соединила две этих вводных в одно целое.
— Мне? — осторожно спросила.
Степа подошел на шаг ближе, с ухмылкой наклонился к ее щеке:
— Ну не только... нам. Но ты заслужила королевский сервис. Иди-иди, не порти сюрприз.
Рената спрятала смущенную улыбку и неслышно юркнула в ванную. Посмотрела на себя в зеркало. Щеки пылали, а глаза сверкали, как у влюбленной по уши девчонки. Она такой себя и ощущала.
Быстро умывшись, Рената аккуратно пригладила волосы, вдохнула глубже и вернулась в постель. Уткнулась лицом в подушку и захихикала. Она успела как раз в тот момент, когда дверь отворилась. Степа вошел с подносом. Тарелки, кружки, запотевший стакан с соком. Все аккуратно, с любовью.
— Я помогу, — она начала подниматься, но он качнул головой и опустил поднос сам.
— Не надо. Я сам. Хочу, чтобы это утро ты запомнила.
Она
