Позже, по сведениям Рашид-ад-дина, упрекая Тоорил-хана, Чингис вообще станет утверждать, что убил Сача-беки и Тайчу ради Тоорил-хана. «Для тебя я убил своего старшего брата и погубил младшего. Если меня спросят, кто они, они – Сэчэ-бе-ки, который был моим старшим братом, и Тайчу-Кури, который был моим младшим братом» [Рашид-ад-дин, т. I, кн. 2, с. 128].
Все это, разумеется, сплошное лицемерие. Сача-беки был реальным соперником Чингиса, к тому же живущим в его собственном улусе. Был найден предлог устранить его, и он был устранен. Все исследователи биографии Чингис-хана сходятся на том, что «это был важный шаг на пути возвышения Те-мучжина» [Юань чао ши, с. 73], ибо он уничтожил самую могущественную ветвь знати среди своей родни. П. Рачневский полагает, что убийство чжуркинских предводителей было «политическим мероприятием», которое «утихомирило старую злобу» [Рачневский, с. 51]. И в дальнейшем Чингис старается постоянно низводить представителей старой монгольской знати до обычных нукеров.
К концу XII в. в Монголии все еще было несколько сильных лидеров, претендовавших на власть. Кроме Чингис-хана это были: Ван-хан кереитский[34], Чжамуха с теми собственно монголами, которые не признавали Темучжина – Чингисхана, и прочими его союзниками, найманские ханы, татары, а также тайчиуты и меркиты. По крайней мере трое из ханов Центральной Монголии – Чингис-хан, Ван-хан и Чжамуха – реально претендовали на лидерство. По характеристике Л. Гамбиса, «Тоорил был энергичным государем, характер имел переменчивый и нерешительный, он одновременно был хитер и жесток» [Тамбис, с. 31], «он не имел данных стать главой кочевой империи». Это мы знаем сейчас, а тогда, после 1196 г., это было еще неизвестно. Тем более что Чингисхан ходил в вассалах Ван-хана, и, по оценке правительства Цзинь, Ван-хан был наиболее могущественным из правителей Восточной Монголии.
Приблизительно в 1197–1198 гг. Ван-хан без Чингис-хана совершил поход против меркитов, разграбил их и из захваченной добычи ничего не уделил своему «сыну» и вассалу Чингису Это, возможно, положило начало новому охлаждению. В 1198 г. цзиньские армии совершили новый поход в Восточную Монголию против хунгиратов и других монгольских племен и разорили местное население. Но после 1198 г. Цзинь стала довольно быстро утрачивать власть в этих районах. Это помогло Чингис-хану в овладении восточными районами Монголии.
На западе Монголии также происходили важные события, в перспективе способствовавшие победе Чингис-хана. После смерти найманского Инанч-хана найманское государство распалось на два улуса: Буюрук-хан стал править гористой частью страны на Алтае, а Таян-хан – степными областями на Черном Иртыше. В 1198–1199 гг. Ван-хан, Чингис-хан и Чжамуха общими силами обрушились на Буюрук-хана, как полагает П. Рачневский, возможно, не без молчаливого одобрения Таян-хана. Буюрук был разбит объединенными силами кереитов и монголов и бежал в верховья Енисея (на Кэм)[35].
В этом походе, кажется, Тоорил-хан впервые решил отделаться от Чингиса. Когда победители возвращались обратно, один из найманских отрядов загородил им путь. Чингис-хан и Ван-хан построили свои войска в боевой порядок. Однако уже опускалась ночь, и они решили переночевать, не ломая строя, а с утра пораньше начать бой. В эту ночь побратимы предали Чингиса. Не потушив огней, Ван-хан и Чжамуха тайно покинули позиции, оставив Чингиса один на один с сильным противником, надеясь, что тот покончит с ним. Только утром Чингис понял хитрый замысел своих союзников.
– Оказывается, они задумали вовлечь нас в беду-пожарище! – И, спешно покинув боевой лагерь, отступил, не принимая боя с найманами.
Пока союзники уходили прочь, Чжамуха наговаривал Ван-хану на Чингиса:
– Ясное дело, мой анда Темучжин издавна обменивается послами с найманами. Вот почему он и не подтянулся к нам теперь. Хан, хан! Я-то вот оказался более надежным, а мой анда – переметнулся!
Однако наутро найманы стали преследовать не Чингис-ха-на, а Ван-хана. Внезапным ударом они разорили его кочевья, захватили в плен семью сына Ван-хана Сангума[36] и угнали много людей и скота. Пользуясь смутой, от Ван-хана ушли сыновья меркитского Тохтоа-беки, которых он в качестве заложников принудил кочевать с собой после успешного похода на меркитов в прошлом году.
Кереиты вступили в трудную борьбу с найманами. Нужны были союзники. Ван-хан спешно направил гонца к Чингис-хану с вестью: «Найманы полонили у меня жен и детей. Поэтому и посылаю просить у тебя, сына своего, твоих богатырей. Да спасут они мой народ!» Вовремя подоспели нукеры Чингиса. Одолевали найманы кереитов. Был ранен конь Сангума, и сам он чуть не попал в плен. Но ударили монголы, разгромили вместе с кереитами найманов, вернули Ван-хану (в который раз!) его людей и имущество. В битве особенно отличились четыре верных нукера Чингиса – Боорчу, Мухали, Борохул и Чилаун. Чингис сказал Тоорил-хану: «Я послал четырех полководцев, они захватили и вернули твой народ, снова утвердили твое государство!»
То ли совесть заговорила, то ли, что скорее всего, Ван-хан задумал новую хитрость, только решил он завещать и свой улус, и управление кереитами Чингис-хану:
– Итак, один раз мой потерянный улус вернул мне мой анда Есугай-баатур, а в другой раз погибший улус спас мне сын Темучжин. Отец с сыном, возвращая мне утраченный улус, для кого же трудились они, собирали и отдавали? Ведь я уже стар. Я до того одряхлел, что пора мне восходить на вершины. Когда же в преклонных годах взойду на горы, на скалы, кто примет в управление весь мой улус? Младшие братья мои – никчемные люди. Сыновей у меня все равно что нет: один-единственный Сангум. Сделать бы мне сына моего Темучжина старшим братом Сангума! Вот тогда бы и стало у меня два сына, а потом – на покой!
Чингис согласился на усыновление, и на берегах Толы был совершен положенный обряд. Поклялись они друг другу:
На врага ли поспешно ударить —Как один, общей силой ударим.Или дикого зверя облавить —Как один, общей лавой облавим.
Будем уповать лишь друг на друга, а потому:
Змеи ль зубастыеНам клеветою шипят —Мы клевете не поверим.С другом увидимся,Другу мы веру дадим.
Змеи ль клыкастыеЗлобу внушают нам —Злобу отбросим мы.Друга послушаем,Другу лишь веру дадим
(по «Сокровенному сказанию», с. 125–127).Но хитрый Чингис-хан давно уже не верил словам. Он предложил скрепить новый союз брачными узами – женить своего старшего сына Чжочи на дочери Ван-хана, младшей сестре Сангума, Чаур-беки, а Тусаху, сына Сангума и внука Ван-хана, женить на своей дочери Хочжин-беки. Кереитам, в особенности новоявленному братцу Чингиса Сангуму, это не понравилось: они не желали, даже ради каких-то тайных планов Ван-хана, породниться с Чингисом, а потому стали возражать. Чингис, и до этого не доверявший полностью даже Ван-хану, понял, что его усыновление кереитским ханом – пустое дело, и, внешне не выказав обиды, «внутренне охладел к Ван-хану и Нилха-Сангу-му» [Сокровенное сказание, с. 127]. Возможно, эти события были чуть позже. По «Юань чао ши», замысел «породниться с Темуч-жином и убить [его]» относится к 1203 г. [Юань чао ши, с. 76].
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
