Ее изящная шея слегка порозовела.
– Вы умеете рассмешить.
Он проглотил кусок пирога и сказал:
– Это и дурак умеет.
Геро с легкой укоризной покачала головой:
– Вы шутите, но способность посмеяться – это замечательно. Тогда вечером Феба прекрасно провела время благодаря вам.
– Я не сделал ничего необычного, – возразил он, продолжая есть.
– Нет, сделали. – Геро внимательно на него посмотрела. – Феба… она мне очень дорога. Я не могу выразить, как я благодарна, что вы рассмешили ее. Спасибо.
Гриффин вдруг вспомнил, что Феба не разглядела обезьянку на сцене, и спросил:
– А что? – Но тут карета остановилась, и он отвлекся. – Вы снова решили проверить строительство?
– Нет. – Она опустила глаза. – Мы остановимся у временного приюта. Я хотела показать вам кое-что.
– Да? – Она избегала его взгляда, и Гриффин подумал, что, вероятно, она приготовила ему не очень-то приятный сюрприз. Он доел остатки пирога, отряхнул руки и улыбнулся. Геро посмотрела на него немного взволнованно.
Он протянул ей руку.
Она положила ладонь на его рукав и вышла из кареты. День был серый, и дул холодный ветер.
Гриффин ощутил ее легкое прикосновение. Они шли по узкой улочке, и ему было приятно вести ее… как приличному джентльмену, сопровождающему даму.
Они остановились у приюта, и Гриффин, подойдя к двери, постучал.
Изнутри не донеслось ни звука. Гриффин с удивлением посмотрел на Геро.
– Вас сегодня ожидают?
Она кашлянула, и нежная кожа у нее на шее порозовела.
– Я не предупредила их, что приеду.
Он не успел ничего на это ответить, как дверь распахнулась. На пороге стояла девочка в огромном фартуке, приколотом к платью.
– Доброе утро, Мэри Уитсан[9], – сказала леди Геро. – Миссис Холлингбрук дома?
Девочка сделала книксен:
– Да, миледи. Пожалуйста, входите.
Они очутились в коридоре, и Гриффин сразу отметил, что голые деревянные стены покоробились. Девочка провела их в маленькую гостиную.
– Я позову миссис Холлингбрук – она на кухне, – сказала Мэри Уитсан и поспешила уйти.
Гриффин обошел крошечную комнату и остановился перед камином. Он постучал пальцами по каминной полке, от которой тут же отвалились кусочки штукатурки.
В коридоре послышались шаги, и дверь открылась. Вошедшая миловидная молодая женщина была сильно взволнованна и раскраснелась. Каштановые волосы с рыжеватыми и светлыми прядками выбивались из-под чепца, а подбородок был перемазан мукой.
– Леди Геро, мы вас не ожидали, – запыхавшись, сказала она и поклонилась.
– Не важно, миссис Холлингбрук. – Геро улыбнулась, и женщина немного успокоилась. – Я привезла своего друга, лорда Гриффина Рединга. Он узнал от меня о приюте и заинтересовался. Не могли бы вы показать ему детей?
Миссис Холлингбрук просияла и сделала не очень ловкий реверанс.
– Я с удовольствием представлю вам наших воспитанников.
Гриффин с улыбкой поклонился:
– Благодарю вас.
Миссис Холлингбрук направилась к двери, а он бросил на леди Геро подозрительный взгляд.
– Что вы задумали, леди Совершенство? – прошептал он ей на ухо.
Они проследовали за миссис Холлингбрук через дом на кухню, которая скорее напоминала пещеру. Гриффину пришлось нагнуть голову, чтобы не стукнуться о притолоку. Шесть маленьких девочек стояли вдоль длинного деревянного стола и лепили пирожки. Они одновременно подняли головы, увидели Гриффина и замерли, словно удивленные молодые лани на лесной просеке.
– Дети, – сказала миссис Холлингбрук, – у нас особый гость. Это лорд Гриффин Рединг, друг леди Геро. Пожалуйста, покажите его светлости свои хорошие манеры.
При словах «хорошие манеры» все девочки сделали книксен, каждая с разной степенью умения.
Гриффин с серьезным видом кивнул и произнес:
– Здравствуйте.
Маленькая рыжая девочка захихикала, но миссис Холлингбрук не стала делать ей замечание, а указала на старшую девочку:
– Это – Мэри Уитсан. Она открывала вам дверь.
Мэри Уитсан тоже сделала книксен.
Леди Геро, кашлянув, спросила:
– А как давно Мэри Уитсан живет в приюте, миссис Холлингбрук?
– Почти десять лет, миледи, – сама ответила Мэри Уитсан.
– И как она попала в приют?
Мэри бросила быстрый взгляд на миссис Холлингбрук – та слегка нахмурилась.
– Мэри привела к нам… – миссис Холлингбрук посмотрела на девочек, – …особа с дурной репутацией. Мэри тогда исполнилось всего три года.
– А ее мать? – снова спросила леди Геро.
– Мы ничего не знаем о ее родителях, но, судя по той особе, которая ее привела, мать девочки – одна из тех несчастных, что бродят по улицам.
Ее мать была проституткой – это ясно. Гриффин взглянул на девочку. Каково ей слушать, как перед всеми обсуждают такие вещи, которые касаются только ее?
Но девочка стояла с каменным лицом.
Гриффин кивнул ей и ласково произнес:
– Спасибо, Мэри Уитсан.
Миссис Холлингбрук подошла к следующей девочке.
– Это Мэри Литтл[10]. Ее младенцем оставили у нас под дверью.
Мэри Литтл сделала книксен.
– А вы тот джентльмен, который женится на леди Геро?
Леди Геро еле слышно охнула, и Гриффин не осмелился посмотреть на нее, а ребенку ответил:
– Нет, это мой брат женится на леди Геро.
– А! – сказала девочка.
– А это, – кашлянув, продолжала миссис Холлингбрук, указав на третью девочку, – Мэри Компешн[11]. Она живет у нас с трех лет. И ее брат Джозеф Компешн тоже у нас. Их родители умерли с разницей в одну неделю от холода и голода.
– И пьянства, – пробормотала леди Геро.
Гриффин стоял с невозмутимым видом, а она упрямо подняла подбородок и посмотрела ему прямо в глаза.
Миссис Холлингбрук недоуменно переводила взгляд с одного гостя на другого.
– Большинство смертей в Сент-Джайлзе – те, которые произошли не по старости, – так или иначе связаны с пьянством.
– А сколько умирают от старости? – спросила леди Геро.
– Мало, – ответила миссис Холлингбрук. – Очень мало.
Гриффин сжал кулаки и спросил, стараясь не выходить из себя:
– А остальные из этих юных девиц?
Миссис Холлингбрук снова взглянула на своих подопечных.
– Это – Мэри Ивнинг. Она живет у нас с младенчества. Ее нашли на ступенях церкви. С ней рядом Мэри Редриббон[12] – ее принес трактирщик. – Миссис Холлингбрук бросила быстрый взгляд на леди Геро. – Думаю, что Мэри Редриббон оставила в трактире ее мать.
