Двар с его изворотливым умом, но посвящать его в дела тёмных нельзя. Чревато последствиями. Вторая причина, на самом деле, проста — мне не нравится свобода, которую получил Макс. Он перестал меня опасаться. Вскоре и вовсе начнёт воспринимать как своего наставника или друга. В академии с этим ещё можно мириться, но у парня может сложиться неправильное мнение о своём месте в мире. Нужно держать дистанцию — мне хватает Злого Инженера, чтобы допускать в близкий круг ещё одного тёмного. Полагаю, пришло время выдать Максу доверенного служителя, что заключит с ним долгосрочный союз. В мою сторону даже не смотри — двоих я не вытяну. Возраст уже не тот.
— Где же я тебе найду достойного служителя? — задумался верховный епископ.
— Не просто достойного, а того, кто пройдёт с тёмным весь его путь. Каким бы он ни сложился. Как я со Злым Инженером. Сейчас я дистанцировался от Макса — он должен научиться видеть во мне угрозу, иначе в силу возраста начнёт нарушать правила одни за другими. Как с «Усилителем». Знал же, что он достал камень, но думал, что ума хватит его не светить, а использовать для себя. Так нет — чувство братства взыграло. Теперь в империи на один проклятый артефакт Скрона больше и с этим нужно будет что-то делать. Придётся мне присматривать ещё и за виконтом. Где только время на это всё найти... Вообще я считаю, что великим и великодушным должен быть только один человек — верховный епископ. Остальные должны готовить смертников к их непростой жизни в обществе.
— Хочешь сказать, что мне опять придётся посещать академию? — усмехнулся отец Ург. — Чтобы пожурить чрезмерно ярого фанатика и вернуть Максу часть его привилегий? Да, это сделает меня центром принятия решений в глазах смертника. И, если что-то случится, он пойдёт не к ректору, а будет искать встречу со мной. Хорошо, так и поступим. Составь список, что нужно вернуть и предупреди Кималя, что завтра я навещу академию. Пришло время тёмному получать награды.
(Магическая академия, следующее утро после возвращения из разлома)
Открыв глаза, я смотрел в потолок. Привычка просыпаться в половину шестого утра въелась за прошедшие недели настолько плотно, что сон испарился, а тело требовало действий. Вот только никаких действий на сегодня у меня не было, если не считать трёхчасовой поход на полигон. Отец Нор был последователен в своих решениях, превратив меня в обычного смертника, лишённого всяких привилегий. Соседи по дому бессовестно дрыхли — у них, как и у меня, ближайшая активность намечена только через три часа. Называется «завтрак». Потом четырёхчасовой отдых и новая активность под кодовым названием «обед». Далее три часа на полигоне, наслаждаясь обществом тёмных тварей и ещё одна тренировка в виде ужина. Всё! По сравнению с тем кошмаром, в котором я жил последние недели — сплошное удовольствие и благодать. Если только не думать о том, что через два с половиной месяца меня вышвырнут отсюда как нашкодившего котёнка. А дальше твари разлома, крепкие зубы и вспышка боли, после которой наступит вечная тьма. Как показал пример Злого Инженера, даже самые опытные и сильные гости разлома остаются там прежде всего гостями.
— Чего это ты с утра на месте? — послышался голос толстого соседа. Мы так и не познакомились и, если честно, даже желания не было.
— Проспал, — ответил я, поднимаясь с кровати. Довольно! Нельзя поддаваться лени. Пока у меня есть возможность тренироваться, я должен это делать! Даже сотая часть процента, на которую вырастут мои физические параметры, сделает меня сильнее и, вполне возможно, помогут выжить. У меня есть цель, и никто не сможет встать у меня на пути. Даже обиженный на весь свет отец Нор!
— А это что? — удивился я, кивнув в сторону какого-то мешка, появившегося у дальней стены. Мешок был достаточно объёмным, чтобы его не заметить.
— Еда, — на лице толстого появилась довольная улыбка. — Ты не представляешь, что можно заказать на один золотой! Та баланда, которой кормят в нашей столовой, ни в какое сравнение не идёт с тем, что можно заказать в городских булочных. Будешь плюшку? Не отказывайся, брат смертник! Понимаю, что держишь дистанцию, видать, аристократом в прошлой жизни был, только закончилась она, жизнь прежняя. Мы не навязываемся, коли общаться не хочешь — не надо. Но и от подарка отказываться тоже не дело. Что-то немного не рассчитали мы с заказом. Привезли столько, что нам вдвоём не съесть. Так что — будешь? Булка — одно загляденье. Только вчера вечером привезли, ещё свежая, считай.
— Давай, — сдался я. Слабость к сладостям была у меня ещё с детства. Густав постоянно бурчал, если застукивал меня с булками. Тренировки после этого всегда становились тяжелее.
— Держи! — высокий открыл мешок и, даже не глядя туда, вытащил как фокусник, довольно увесистый батон. Упакованный, спрятанный от воздуха, чтобы не стать чёрствым, мягкий даже на вид. Кидать булку мне не стали — принесли прямо в руки. Благодарно кивнув, я снял плёнку и едва не захлебнулся от обилия слюны во рту — ужина у меня вчера так и не было. Трое суток, по сути, без еды и воды, а тут такая вкуснятина.
— Ну ты и жрать, парень! — завистливо протянул толстый, как только огромный батон испарился в моём рту. Хватило несколько укусов, чтобы запихнуть в себя самую вкуснейшую булку, какую я только пробовал в своей жизни. Соседи не обманули — это действительно было на порядок лучше, чем еда нашей столовой.
— Ещё дать? Да не стесняйся — глянь, сколько у нас ещё такого добра. Да и золотой, как ни крути, был твой. Попробуй другую. Брат, доставай.
Вторая булка исчезла следом за первой, но на этот раз я смог растянуть удовольствие на несколько минут. Закопавшись в рюкзаке, я вытащил кошель с золотом и достал сразу четыре монеты. По две на каждого.
— Мне сейчас их девать некуда, а вам, как вижу, удалось тут всё наладить. Такое должно вознаграждаться. И…
Договорить мне не позволили — в дверь начали тарабанить, угрожая снести её с петель.
— Смертник, подъём! Какого Скрона ты ещё не на тренировке?
— Ты что тут делаешь? — я открыл дверь и уставился на Фарди, что уже была облачена в тренировочный комбинезон.
— Ты в трусах
