надо!.. Никакой новой усадьбы… Не возьму. Не поеду. Ни за что не поеду.
К р у т о й. А я говорю, поедешь. Как миленький.
Д е д. Нет, нет и нет!
К р у т о й (закипает гневом). Симочка! Запиши и передай по телефону в район: срочно к завтрашнему утру… наряд милиции из трех-четырех человек!.. Вот так, упрямый дед…
Д е д. Не имеешь права!
К р у т о й. Имею. Полное. Не у тебя беру, а тебе даю, о тебе с твоей бабкой, о твоих сынах и внуках заботу проявляю! (Хватает трубку телефона.) Строительную бригаду… Передайте плотникам:
В эту ж ночь соорудить и к утру перетащить
На улицу Центральную арку триумфальную!
Дворец культуры… Передайте художникам:
Чтобы завтра же, чуть свет, к арке был готов портрет
Колхозника кубанского деда Серебрянского!
Медпункт… Передайте фельдшеру Окуню:
Пусть сейчас зовет на сбор свой оркестр, а также хор
И разучит с ними вместе соответственные песни!
Затемнение.
Перед занавесом.
Женщины судачат по поводу деда Савелия:
— Слыхали, бабы?..
— Что такое?
— У Серебрянского — сыны!
— Да ну?
— Ей-богу!
— Двое, трое?..
— Все семеро, и все — чины!
— Один майор, два капитана…
— Четвертый — старший лейтенант!
— Про пятого так я слыхала, что пятый этот… сам сержант!
— Женатые?
— Кому что надо!
— Вопрос серьезный, без «хи-хи»!..
— У нас тут есть, что будут рады, коли подъедут женихи.
— Ты про Осокину Елену? Семь дочек у нее как раз!
— Сказать ей надо непременно, сказать немедленно, сейчас!
— Слыхали, бабы?..
— Что такое?
— У Серебрянского — сыны!
— Да ну?
— Ей-богу!
— Двое, трое?..
— Все семеро, и все — чины!
Затемнение.
КАРТИНА ВТОРАЯ
Новый кирпичный дом под шифером с верандой, увитой зеленью; двор-сад с плодовыми деревьями. На сцене О к у н ь, с е с т р ы О с о к и н ы, П е т ь к а, к о л х о з н и к и и к о л х о з н и ц ы.
П е т ь к а (на перилах крыльца). Вижу! Едут! Сразу на двух машинах, а может, даже и на трех! Пылищи подняли — во! Иван Кириллович, играйте встречу!.. Ой, стойте, не надо. То не машины… То тетка Елена, Фроськина мать. (Спрыгивает с перил.)
О к у н ь. Тоже мне разведчик-наблюдатель! Одну тетку от трех машин отличить не можешь.
П е т ь к а. Так ведь смотря какая тетка, Иван Кириллович.
Осокина за кулисами: «Мария, Дарья, Ольга!.. Верка, Нинка, Анька, Фроська! Не дозовешься вас и не докличешься!»
М а р и я. В самом деле, мать идет.
Д а р ь я. Сердитая, слышно.
О к у н ь (с досадой). Этого только и недоставало!..
Входит О с о к и н а — босая, в подоткнутой юбке, с веником и тряпкой в руках.
О с о к и н а. Ну да, я ж так и думала, так и гадала: где наш аптекарь со своей дудкой, там и они. А ну, айда домой, сейчас же домой!
О к у н ь (с достоинством). А почему аптекарь с дудкой?.. Фельдшер медицины с флейтой!
О с о к и н а (яростно). Аптекарь, аптекарь! С дудкой, с дудкой! Чтоб она у тебя рассохлась, сгнила, трухой рассыпалась! Чтоб ты…
О к у н ь. Ну, знаете… Оркестр, аккорд! Фортиссимо!
Оркестр дает аккорд, заглушая Осокину.
О с о к и н а (уже тихо, жалобно). Да что же это, люди добрые! Полная хата девчат, а помощи в домашнем деле никакой. Одна — трактористка, другая — комбайнерка, третья — на машине шофером… И кроме своей механизации да самодеятельности, ничего больше не знают и знать не хотят. Днем и ночью на полях да на фермах, а для своего приусадебного и пальцем о палец не ударят. А я ведь не трехжильная, и у меня не десять рук, я за все сразу сама не могу ухватиться: и за тяпку, и за тряпку, и за коровью титьку!.. (Всхлипывает.) Эх, да кабы ж мне хотя бы одну из них замуж бы выдать! Эх, да кабы ж мне хотя б одного зятька-мужичка заиметь… для домашней работы!
О к у н ь (с иронией). Идея фикс мадам Осокиной!..
П е т ь к а (снова на перилах крыльца). Едут! Ей-богу, едут! Иван Кириллович, теперь уже без ошибки. Играйте встречу…
О с о к и н а. Стойте! Кто едет? Шабры к нам, что ли? Неужели те самые, про которых вчера около правления бабы говорили? Не брехали, значит, не насмехались надо мной?!
О к у н ь. Новые соседи к вам, Елена Ивановна. Садовод Серебрянский с сыновьями и внуками.
О с о к и н а (живо). С сыновьями?
О к у н ь. Да, с сыновьями. Надо полагать, возвращаются из армии. Отслужили свое и возвращаются. Поэтому, наверное, Серебрянскому и дают вот эту новую усадьбу… Кстати, обращаю ваше внимание: сыновья Серебрянского, насколько мне известно, неженатые.
О с о к и н а (хватается рукой за сердце). Ой!.. (Тут же отдергивает руку, недоверчиво.) А внуки?.. А внуки у деда тогда ж откуда?
О к у н ь. Внуки?.. Гм… Надо полагать, по другой, по дочерней линии.
О с о к и н а (снова хватается рукой за сердце). Ой!.. (Дочерям.) Марусечка, Дашечка, Олечка… гулечки мои дорогие! Да что же это вы: в чем дома по будням, в том и сюда на такой праздник пришли? Хоть приоделись бы да приобулись — причепурились как следует. (Оглядывает себя.) Боже! А я сама на что похожа! (Убегает.)
За кулисами автомобильные гудки.
П е т ь к а (трагическим шепотом). Иван Кириллович, да что же вы?! Ведь приехали уже, идут…
Входят К р у т о й, Ш а л а е в, С и м а и д р у г и е.
О к у н ь (сестрам Осокиным и оркестру). Внимание! Раз, два, три!
С е с т р ы О с о к и н ы.
Не простая здесь беседа, не обычный разговор, —
К нам везут шабра-соседа в этот дом и в этот двор.
Говорят, сосед что надо, лучше в мире не сыскать,
А сосед хороший рядом — это ж просто благодать.
С ним не ссорятся, не спорят, не мутят зазря воды —
С ним и горе лишь полгоря и беда лишь полбеды.
Вот поэтому с весельем среди этого двора
Мы справляем новоселье у соседа — у шабра!
К р у т о й (недовольно). Что такое? Товарищ Окунь! Я же сказал: разучить соответственные песни, а ты тут про какого-то шабра!..
О к у н ь. Гм… Совершенно верно… (Сестрам Осокиным и оркестру.) Аб иницио, то есть сначала. Раз, два, три!
С е с т р ы О с о к и н ы.
Мы чинно и торжественно встречаем
Прославленной семьи отца и мать,
От всей души им искренне желаем
Всего, что только можно пожелать.
Во-первых, быть здоровыми желаем
И быть счастливыми желаем, во-вторых,
А в-третьих, вместе с ними обещаем
И наше руководство заверяем
Повсюду быть в числе передовых!
К р у т о й. Ну вот… совсем другое дело. (Поднимается
