— А вы подумайте в иной плоскости. Не как молодая кэрра, опирающаяся на своего короля и мужа, а как обладательница великой силы, способной изменять миры. Вы сами ограничиваете своё познание рамками этого скудного придворного мирка. Ваши желания не выходят за пределы желаний обычной аристократки. Благотворительность и меценатство? Рождение детей и крепкий дом? Не более того? Вижу, угадал. И всех вокруг устраивает привычная клетка. Но это не ваша история. Мир скоро обрушится на прутья и что будете делать? Продолжите быть милой и беззащитной девчонкой? Будете и дальше верить, что придут спасители и вас спасут? А что, если их не окажется рядом или даже наоборот, — они не захотят вас спасать? Что вы тогда сделаете, кэрра Селеста Каргат?
Глава 11. Изменчивость приоритетов
Никлос
В королевской опочивальне тихо. Безмятежно. Нега, сковавшая их тела, топким теплом прижимает друг к другу поверх мягких простыней. Анка положила голову Никлосу на грудь, расположившись поперёк кровати и изогнув вверх правую ножку. Лодыжка ходит туда-сюда, а девушка спит почти как настоящая кошка, утомившаяся после сладких игр. Ник по-хозяйски положил руку ей на спину, другую заложил за подушкой под головой. Он смотрит в потолок, подсвеченный тусклыми огнями за окном. Тени деревьев лениво шевелятся от слабого ветра, а по стёклам стекают ленты дождя. Бал закончился давным-давно, но любовникам было всё равно. Происходящее в этой комнате нравилось им гораздо больше, чем танцы и напитки очередной вечеринки.
Сегодня было сложно утолить страсть короля. Он изнутри горел ею и Анке пришлось постараться, чтобы вобрать в себя весь этот огонь. Но она была счастлива. Как самая настоящая кошка-драконица. Последние неудачи сильно подкосили девушку: приезд Селесты, бордель с шелки, проигрыш состязания… Всё и ещё немного мелочей приводили к откровенному страху — она боялась потерять его. Очень боялась, что король покинет свою маленькую любовницу и солнце навсегда зайдёт за горизонт.
Анка не обольщалась. Нет, она иногда, украдкой, мечтала забеременеть и стать его женой, но король чётко дал понять ещё в самую первую ночь — ей не суждено стать матерью чёрного дракона. Её это устроило. О, её всё устроило, ведь она получила то, о чём и мечтать не смела в день открытия Равновесия невест! Она получила его…
Вот и сейчас, изогнув голову, покрывает мужскую грудь мягкими поцелуями, ластясь со всем возможным обожанием. Анка всё время хотела его. До превращения в женщину, она и представить не могла, что способна быть настолько поглощённой желаниями. Они делали её дикой, страстной и необузданной. Смелой до экспериментов и жадной до любви.
Лишь иногда червячок сомнений закрадывался в душу, говоря: «Так не бывает. Одумайся. Опомнись! Что ты творишь со своей жизнью? Неужели не понимаешь, что рано или поздно он уйдёт и ты останешься ни с чем? Одинокая, замерзающая, без огня, без цели в жизни…» Девушка гонит такие мысли прочь. И как можно им поддаваться, когда он здесь, рядом! Когда слышишь его мерное дыхание, чувствуешь опаляющий жар его тела, видишь, как тепло смотрит на тебя?
C возвращением Селесты, всё это становится зыбким, словно песок. И страх ужом вползает в сердце, сжимая его в тисках…
— О чём задумалась? — спрашивает Никлос, замечая, как вздрогнула любовница.
О, она хотела было сказать правду, признаться в своих страхах, излить душу, открыться ему, но девушка лишь томно изогнулась, лукаво поглядывая на короля.
— Сегодня вы были на высоте, мой повелитель. Давно нам так… долго… и так… сладко не было вместе. Я боялась, что разочарую вас поражением в состязании огня…
Никлос помрачнел. Он знал причину своей жажды.
— Нет, дорогая, всё получилось, как надо. Твой проигрыш — это победа Селесты. Люди должны видеть её сильной. А то в ней сейчас слишком много от кэрры Гадельер. Хотя она всегда будет Каргат.
Анка насупилась, глотая очередную обиду. Даже здесь он думает о ней…
— Рада, что угодила вам… — медленно выговорила она, а Ник в ответ взял за подбородок и подтянул к себе, внимательно рассматривая. Его карие глаза в темноте казались чёрными, непроглядными как сама тьма. И это завораживало девушку, заставляя сердце биться чаще.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Расстроилась? Эх ты, маленькая лгунишка. Думала, не пойму, что ты не в первый раз танцуешь в огне? Я знаю, что у красных драконов — это обязательный элемент взросления. Как и у зелёных. Только вы этому отдаётесь со всей страстью, не ведая страха.
Анка проказливо улыбнулась и прикусила нижнюю губу.
— Мой король, простите меня…
— Ничего. Твоя хитрость помогла полностью раскрыть её силу. Это было красивое зрелище, — продолжил Никлос, проводя пальцем по её щеке, наблюдая как она тянется к нему, словно кошка. — Не переживай, ты получишь свою награду. Что бы хотела? Украшения? Платья?..
— Собственный дом, — неожиданно сказала Анка и почти удивлённо раскрыла глаза. Она сама не ожидала от себя такой откровенности. — Хотя, наверное, это слишком…
— Ничуть. Ты заслужила его. Хорошо, я подумаю, как это можно сделать. Но будет тогда условие, — чуть задумавшись, однако без колебаний, согласился Ник. — Ты должна подружиться с Селестой.
Девушка плаксиво изогнула брови, зная, как по-детски невинно это выглядит.
— Хочу, чтобы у неё была подруга, которой я доверяю. Понимаешь? Ни Винелия, ни Калиста, ни магичка Амалия, никто из них не заслуживает моего доверия. А я должен знать, что думает и что чувствует моя подопечная.
Внезапно прихватило сердце. Укол был такой болезненный, что Анка сжалась, стараясь не выказать эмоций. Она кивнула на его слова, вновь опускаясь на мужскую грудь, пряча глаза.
— Почему я, а не Артан? Ты столько говорил о нём летом, а теперь так холоден…
Никлос замялся, не сразу найдясь с ответом. Пока он и сам не знал, куда всё ушло. Сердце — ревнивая сволочь! Оно отворачивало его от некогда лучшего друга, и король понимал, что не сможет вновь довериться Артану. Слишком глубоко влезла белокрылая под кожу к нориусу. И ему невыносимо было делить эти чувства с кем-то ещё.
— Я понял, что такое слияние, дорогая. Видя их вместе, осознал, что для Артана — Селеста всегда будет на первом месте. Не я и не корона. Если ему придётся выбирать — он выберет её. Такой человек больше не может быть моим другом.
— Но ведь и она всегда будет выбирать Арта! — не сдержалась Анка. Ревность всё-таки обожгла губы и вытащила злые слова наружу. — Как бы вы не тянулись к ней, Селеста замужем за Артаном. Слияние — это навсегда.
Никлос промолчал. Он не стал говорить любовнице то, во что верил. Связь ариуса и нориуса сильна как никогда. Сейчас он чувствовал присутствие белокрылой, знал где она, мог связать их силы в одно одним лишь желанием. Вернуть то ослепительное нечто, что владело его мыслями и воспоминаниями. И пока Селеста здесь — эта сила росла.
Нет, Никлос не делился этим с Анкой. И не тянулся слепо к Селесте. Он хотел её, как хотел нориус ариус. Но в короле было слишком много чести, чтобы сотворить что-то со своими желаниями. Поэтому он возвращался к любовнице. Поэтому так сильно сжимал девушку в объятиях, чувствуя, как усиливается желание обладать это дикой драконицей.
С ней он мог отвлечься от куда более опасных страстей…
* * *
Король проснулся за минуту до осторожного стука в дверь. Он открыл глаза с ясностью, будто и не спал вовсе. Рядом посапывала Анка, по-хозяйски закинув ногу к нему на бедро и руку на грудь. Щека сплюснута подушкой, рот приоткрыт, а волосы в совершенном беспорядке раскинуты в разные стороны, отчего она походила на взъерошенную кошку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Ник признавал, что она дорога ему. Сегодня и завтра, и много дней после они будут вместе. Но не всегда. Дикой драконице не бывать матерью чёрного дракона. Она никогда не родит дитя. И вряд ли выйдет замуж.
Но всё это в будущем. Сейчас рядом с ним лежала прелестная драконица в самом расцвете лет. Она молода, очаровательна, полна сил и желаний, и не стоит думать о том, что грядёт, пока оно не настанет.
