— Ненавижу этот нежный взгляд…
Я попыталась вырваться, а демон вдруг… поцеловал. Порывисто, грубо, властно впился мне в губы. Я оперлась руками о его плечи, хотела отстраниться, недовольно мычала в желании прекратить поцелуй, но Ли Шен ещё более настойчиво подмял мои губы: наказывал, подчинял, выпускал свой гнев…
Затем так же резко отстранился, поднялся и отошел к окну; в глазах пылал яростный огонь. Ли Шен сжимал и разжимал кулаки, переводил дыхание.
Я сидела на кровати, всхлипывала, утирая рукавами влажные следы поцелуя. На душе бушевало отвратительное чувство униженности.
— Я сказал достаточно, — холодно изрек Ли Шен и встал вполоборота, — теперь можешь идти.
Как же гадко на сердце, противно, мерзко… Мне наплевали в душу, а теперь приказывают уходить. Злость и обида удавкой стянули горло, я задыхалась несправедливостью. Нет, нет, я не могу уйти просто так!
— Спасибо за откровения, — улыбнулась я, вставая с кровати и разглаживая складки юбки. В глазах демона на мгновение проскользнуло смятение. — Мне стали более ясны поступки господина, — вновь перешла на «вы», специально. — Только хочу поправить главу Ли, можно? — Он хмыкнул, я продолжила: — в ловушке «любви» сейчас только один вы, господин, — присела в реверансе, — я вас любила, это правда, но любовь прошла давно, — теперь медленно поднялась, ещё раз улыбнулась, искренне и лучезарно, — я больше ничего не чувствую к вам.
Демон оскалился, дернулся — и я инстинктивно сделала шаг к выходу, продолжая говорить:
— Пока не отпустите меня здесь, — приложила палец к виску, — и здесь, — опустила ладонь на сердце, — вы никогда не избавитесь от чувств ко мне. Даже моя смерть не поможет вам. Наоборот… если убьете, будете страдать еще больше, с каждым днем боль утраты будет становиться сильнее, невыносимее, пока не сойдете с ума.
Ли Шен рассмеялся. Смех был тихим, но зловещим, и разливался по комнате рекой, вызывая дрожь.
— Ты неплохая актриса, Янлин. Не прекращаю поражаться твоим талантам.
— Я сказала правду, господин.
— Значит, разлюбила… — уронил Ли Шен, подходя ко мне. И это не был вопрос, скорее печальное утверждение. — Как? — он сузил глаза.
Я сделала глубокий вдох. То, что собираюсь сказать, возможно, выйдет боком, но я очень хотела причинить боль Ли Шену, чтобы он знал, как больно мне.
— Клин клином вышибают, — вполголоса произнесла я.
Внезапно в янтарных глазах вспыхнуло пламя, способное сжечь всё вокруг, в них бурлило безудержное бешенство, буря!
Ревность…
— Другой мужчина?! — прорычал он.
Я гордо расправила плечи и с задором ответила:
— Возможно.
Ли Шен отвернулся, втягивая жадно воздух. Кажется, он готов уничтожить меня прямо здесь.
— Я пойду, господин, — оповестила, поклонилась и, пожелав быстро: — выздоравливайте, — скорее юркнула к выходу.
Когда дверь позади меня захлопнулась, я услышала грохот… затем свирепый рык, и снова грохот. Сердце билось быстро-быстро, разрываясь на куски.
Своими руками я окончательно уничтожила собственную репутацию. Ну и что? Красивой сказки про любовь человеческой девушки и демона всё равно не получится. История не про это. Сюжет разворачивается другой: обычная девушка, проникшееся чувствами к владыке демонов, разочаровывается в нём, превращая разбитую любовь в силу… Этакая сказка про феникса — красивое сравнение, правда? Только все равно больно. Боевые искусства, сила характера и духа, поддержка со стороны — у меня есть всё, чтобы свергнуть демона, кроме одного…у меня нет ледяного сердца.
Я вышла на балкон дворца, втянула прохладу полной грудью. Не плакала, хотя хотелось. Я сильно устала разочаровываться. Лучше бы в книжку к принцу попала, где любовь — основа, суть, стержень истории. Обычно именно ради любви герои готовы положить к ногам возлюбленной целые государства, а в моем случае любовь — слабость и отрава, от которых нужно избавиться, чтобы правитель оставался неуязвим. Как же глупо!
Ли Шен признался — чувства есть. Откройся он мне, может, я б уже давно вернулась домой, а так… балансирую на лезвии ножа, где малейшая ошибка может стоить жизни.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
47
Каких только страшных картин я не нарисовала у себя в голове после моего безрассудного поступка, каких только наказаний не придумала для себя вместо главы Ли, но шли дни и… ничего не происходило. Я просыпалась, шла на пост, вечером возвращалась, иногда посещала тренировки — и так изо дня в день.
Внезапный штиль в моей жизни настораживал, ведь обычно, говорят, затишье наступает перед сильной бурей… Покой покинул сердце, — я ждала грозовые тучи, которые затянут моё ясное небо.
Прошла неделя…
Я боялась будущего и переживала за настоящие, часто думала про Ли Шена: как он, что с ним. Успокаивала мысль: если бы что-то случилось с правителем фракции, нас бы уже давно оповестили. Да и не убить Ли Шена так просто!
Этим вечером я возвращалась с поста поздно… Решила идти по главной аллее, не знаю почему, — ноги сами понесли. И по велению судьбы я увидела фигуру лекаря вдалеке, возвращавшегося из дворца. Я остановилась у куста можжевельника. У Дэмин заметил меня и тоже остановился, почти сразу продолжив путь; на его серьезном лице расцвела надменная улыбка, прям как ночная лилия при свете луны. Его пронзительные темно-синие глаза были прикованы ко мне. И взгляд этот… вызывал чувство тревоги. Я стянула брови к переносице, чаще задышала, ожидая, когда лекарь подойдет ближе. Шел господин У медленно, плавно; белоснежное ханьфу, которое в ночи казалось бледно-голубым, зловеще шуршало по каменной дорожке.
— Добрый вечер, барышня Янлин, — поздоровался небрежно Дэмин и манерно улыбнулся, приподнимая голову.
— Добрый вечер, лекарь У, — ответила я, уважительно склонив голову. — Как глава Ли? Ему лучше?
— Вражеская фракция подошла к делу серьезно, — Дэмин усмехнулся, прикрывая уста широким рукавом. — Если бы господина ранили обычным оружием — рана бы быстро затянулась сама, но враги пропитали лезвие демоническим ядом, очень редким в нашем мире. Действие яда не давало ране зажить и приносило господину неописуемую боль, но… — лекарь взмахнул рукавом, — меня не зря называют одним из лучших лекарей Поднебесной, я излечил главу. Господину намного лучше.
«Какое облегчение», — подумала я, приложив ладонь к груди, но внутренней радости внешне не показала, ответив лекарю сдержанно:
— Не зря про вас так говорят, лекарь У. Спасибо за вашу работу. Счастье слышать о хорошем самочувствии главы Ли. — Слова прозвучали одним монотонным и бесцветным предложением, без капли эмоций и чувств. — Хорошего вечера, — следом пожелала я, быстро поклонилась и неспешно продолжила путь.
Лекарь ничего не ответил, но я ощущала взгляд, которым он буровил меня насквозь. По спине прошел холодок, неприятный и зябкий. Я выдохнула, обнимая себя руками и приподнимая плечи, — в таком положении шла по аллее дальше.
* * *
Сегодня у разведчиков тренировка, поэтому сразу после завтрака Цзя Юань собрала нас на боевом поле. Пока командир рассказывала про то какие мы никчемные, я рассматривала полосу препятствий за её спиной: изгородь, ров, несколько канатов, туннель, лабиринт, а в конце пути поджидали воины с мечами, которых нужно одолеть.
Ненавижу полосы препятствий… И нет, не из-за сложности, — для меня труда не составит пройти, просто не люблю валяться в грязи и пыли.
— ..вызывать буду сама, — уловила слухом я, тяжело вздохнула и, складывая руки на груди, перенесла вес тела на левое бедро. — Всё понятно? — прикрикнула командир Цзя.
Пока все в ответ горланили «да», я молчала, закатывая глаза.
— Первым пойдёт… — протянула командир, потом резко окликнула кого-то в стороне: — хей! Кто? — Она махнула рукой, присвистнула и снова помахала, привлекая внимание двух воинов с носилками.
Разведчики зашептались, а я сжалась изнутри, не отводя глаз от накинутой сверху белой простыни. Сердце перестало стучать, замерло. Я оцепенела от страха, вспотели ладони.
