крутивших в руках какие-то палки… да и рухнула, будто подкошенная. Но ведь смогла же!
— Ну вот, — как ни в чем не бывало молвил Михайла. — Все, гляжу, и размялись. Теперь и позаниматься можно!
Царевна с трудом приподняла голову, все еще пытаясь отдышаться, и неверящим взглядом уставилась на главу отряда. Да он издевается!
— У меня ноги не ходят больше! — сообщила она очевидное. — Я пять кругов пробежала!
— Так ведь не на руках же! — радостно откликнулся Анжей.
…Палку тоже пришлось взять. Обычный такой дрын деревянный, со всех сторон гладко тесаный. Оказалось вдруг, что меч давать никто царевне в руки пока и не собирается. И даже обижаться вроде не на что — все такими же дрынами машут. Да так, что и залюбуешься!
Делает резкий взмах Михайла на выдохе — и тотчас подхватывают другие воины, будто танцоры, единым движением. Перебрасывают палку из руки в руку, крутят, ровно мельницы ветряные, тычут, будто копьями…
Только царевне любоваться было некогда. Потому как не выходило у нее самой пока — ни взмахивать тем дрыном, как надо, ни крутить. Одна она из строя выбивалась, топчась со своей палкой и роняя ее без конца.
А Михайла еще и приговаривал, что для умелого воина всякая палка — оружие. А неумехе и меч-кладенец не поможет.
Вскоре руки болели не меньше, чем ноги — на которых, к слову, приходилось к тому же то приседать, то подпрыгивать, то вышагивать павою.
А после богатыри еще и поединки взялись устраивать — да откуда ж силы у этих десятижильных-то! Сама Алька уже ни рукой, ни ногой пошевелить не могла.
Рубахи богатыри, кто и надел поначалу, уже поскидывали. И уж посмотреть тут было на что! Ах, сколько бы сердец могло быть разбито, доведись девицам Тридевятого (да хоть бы и мужним женам!) хоть одним глазком взглянуть…
Впрочем, у единственной девицы, что на сей раз могла вдосталь на это диво налюбоваться, теперь вовсе сил не хватило бы и моргнуть. Смущаться она тоже давно забыла. Как и думать о том, на что похожа ее одежда, да и она сама. Алька сидела прямо на земле — благо еще тепло! — обессиленно прислонясь спиной к стене дома.
Когда все наконец закончилось, и богатыри потянулись к купальне водой обливаться — решили пощадить на сей раз девичью застенчивость! — она и не заметила. Так и сидела, не меняя положения, пока перед ней не остановился с тяжким вздохом Савелий.
— А ты чего же, сестрица? Пошла бы, обмылась хоть… не помешает!
Алька попыталась мысленно сосчитать, сколько шагов придется сделать до купальни. Да ведь это подвиг почище, чем каких-то там Горынычей усмирять!
Она с трудом подняла голову, собираясь сказать, что твердо намерена умереть прямо здесь, не сходя с места, и никакие купальни и даже завтраки ей более не интересны.
И тут… В первое мгновение Алька даже не поняла, что происходит. Водопад ледяной воды обрушился на нее откуда-то сверху — и от неожиданности она буквально взвилась на ноги, завопив так пронзительно, будто из нее сей же час душу вынули. Впрочем, примерно так она себя и чувствовала.
А уж углядев перед собой весело хохочущего поганца-Анжея с ведром в руках, она будто обезумела. С рычанием, разом забыв все слова, царевна кинулась на богатыря — разорвать, изничтожить мерзавца!
Да только оказалось, что прежде его еще и настичь надобно…
…Сложив руки на груди, Михайла проследил глазами за вновь пробежавшей мимо парочкой.
— Который круг уж бегут? — приподнял он брови.
— Третий вроде… али четвертый? — неуверенно отозвался Светик.
— Третий! — авторитетно уточнил Савелий. — На втором петлю делали.
— Я же говорил, — Ратмир тоже стоял, сложив руки на груди, и лениво привалясь к дверному косяку. — Вопрос мотивации…
* * *
В дом Анжей ввалился, слегка даже запыхавшись. Впрочем, неудивительно, учитывая, что на плече он волок вконец обессилевшую царевну, не пытавшуюся более даже шевелиться.
— Неужто поймала? — изумился Савелий.
— А как же, — пробормотала Алька, все-таки дернув Анжея за рубаху.
Савелий, хмыкнув, добыл из кармана монетку и перебросил Акмалю. Тот, ухмыльнувшись, поймал.
Анжей же невозмутимо сгрузил свою драгоценную ношу на лавку перед давно накрытым столом.
— И сколько? — ровно уточнил Михайла.
— Пять кругов! — с гордостью сообщил Анжей.
С тяжким вздохом Акмаль полез в карман, выудил оттуда разом две монетки и перебросил их Анжею. Следом, опустив глаза, достал и покатил по столу монетку помельче Светик.
Взяв ее в руки, Анжей отчего-то не стал прятать в карман, а, покрутив в руке, тоже перебросил.
Все так же спокойно и невозмутимо поймал монетку глава отряда. Он в ученице вовсе не сомневался!
* * *
— Восстановление я ускорил, — Ратмир уже почти лучину водил руками над головой царевны, которая сидела на лавке, обессиленно привалясь к столу. — И болевой синдром отчасти снял…
— Дааа? — недоверчиво уточнила Алька. Что-то она совсем облегчения не чуяла! Ну… почти не чуяла. А этот еще и словесами мудреными тут кидается. Синдром, ишь ты.
— Да, — спокойно кивнул колдун. — Полностью устранять его нельзя. Мышцы должны адаптироваться к нагрузкам. Я могу облегчить процесс, но полностью нивелировать…
— Тьфу ты, пропасть! — некультурно выругалась Алька, ставя локти на стол. Все же есть хотелось, а полулежа на столе это было бы непросто сделать. Да так хотелось, что, казалось, быка бы зажаренного целиком в один миг проглотила! А колдунов всяких слушать — себе дороже. Сразу Наина вспоминается.
Быков, правда, на столе не нашлось. Зато была уже привычная каша с мясом, свежий хлеб, сметана, молоко… Алька ощутила вдруг в себе прямо-таки богатырский голод!
Уже набив рот и тщательно пережевывая — наконец-то! — простые, но такие восхитительные, как оказалось, яства, царевна ощутила в себе силы и на беседу. Или, точнее, вспомнила кое о чем. И любопытство, как ни странно, оказалось сильнее даже усталости. И потом, наверняка ведь все в отряде эту историю знают. А она теперь тоже в отряде!
— Акмаль, — она с трудом проглотила все,
