— Крейнц? — опять спросила Лена. Она уже знала почти всех немцев, работавших в управлении порта, но эта фамилия была ей не знакома.
— Он, командир команды подрывников, прибыл всего несколько дней тому назад… И мне думается, тут прямая связь с тем, что в порт пригнали несколько сотен военнопленных… Их разместили в помещениях склада. Охрана не выпускает их даже на прогулку. Но я тоже кое о чем подумал… Натушар и Петри не умеют говорить по-русски. Им нужен переводчик. И я подыскал им надежного человека.
— Мишу!
И хотя минута была очень напряженной, они засмеялись…
Ждать Мишу пришлось довольно долго. Он пришел лишь к вечеру, измотанный не менее, чем Ткачевич.
Ткачевич забрал его с собой и повел в порт представлять новому начальству.
С утра до позднего вечера Миша сопровождал Натушара и Петри, которые метались по порту, наводя порядок. У всех причалов стояли корабли, танкеры, баржи. В них грузили автомашины, станки, хлеб — все, что было в портовых складах.
Несколько раз Миша видел Крейнца. Но как только обер-лейтенант появлялся, Натушар и Петри отходили в сторону и тихо совещались с ним, тщательно следя за тем, чтобы до переводчика не донеслось ни одного слова.
А между тем Крейнц руководил военнопленными, которые в разных местах порта под наблюдением немецких моряков рыли лопатами глубокие ямы.
Для чего эти ямы предназначались, трудно было понять. Может быть, доты? Нет, слишком узки. Да к тому же многие из них рылись в местах, не дававших возможности для обзора местности. Может быть, немцы хотят закопать какое-то ценное имущество? Глупо! Они же понимают, что после их ухода все ямы будут обнаружены и вскрыты.
Миша заметил, что Крейнц тщательно изолирует одну группу рабочих от другой. Кроме того, он увидел в руках у обер-лейтенанта план порта с какими-то отметками.
Прошло еще два дня, и пленных заставили рыть траншеи, соединяющие ямы между собой. Нет, для ходов сообщения эти канавы явно не годились. Они тянулись вдоль линии причалов, от одной ямы к другой, иногда ответвляясь к складам, но глубина их не превышала тридцати сантиметров, а ширина — сорока.
И вот однажды помог случай. Миша оказался около двадцатого причала, где Крейнц что-то тихо и долго объяснял Петри, показывая пальцем на разные участки порта. Тот, очевидно, или не все понимал, или с чем-то не был согласен. Тогда Крейнц вынул из сумки карту порта, опустился на колено и расстелил ее на земле, придерживая края руками, чтобы не вырвал ветер.
Миша незаметно приблизился к доктору Петри и заглянул через его плечо. Одного взгляда было достаточно, чтобы ему все сразу стало понятным.
Как трудно оставаться спокойным, когда вдруг обрушивается страшная беда и ты пока бессилен что-либо изменить! К тому же нужно оставаться самим собой, с равнодушным видом смотреть и слушать, как два врага деловито обсуждают страшный план.
Миша едва дождался минуты, когда Петри отправился пообедать. Два часа теперь были в его распоряжении.
Ткачевич оказался на месте в своем кабинете. Взглянув в лицо Миши, Ткачевич молча поднялся, вышел из-за стола и наглухо прикрыл дверь.
— Садись. Рассказывай.
Но Миша остался стоять.
— Они хотят взорвать порт, — тихо проговорил он.
— Так. Значит, в ямы будет заложен тол?
— Да!.. И все бункера соединят проводами в одну систему.
Ткачевич хмуро усмехнулся.
— Удобно! Одно нажатие рубильника — и все летит к черту!.. А где строят пульт?
— Этого я не смог рассмотреть. Петри заслонил карту спиной.
Ткачевич опустился на стул, придвинул к себе листок бумаги и, подумав, стал чертить план порта.
— И еще я заметил зеленый крестик, — сказал Миша, — но почему-то он поставлен в море далеко от берега.
Они понимали, что теперь все зависит от их мужества. Лене появляться в порту опасно. Ее могут, как это теперь часто происходит, силой посадить на один из отходящих кораблей. Каждый день из порта вывозили от пяти до пятнадцати тысяч человек. Одновременно эвакуировались и войска. Для них уже не хватало кораблей, и в конце концов Натушар и Петри были вынуждены подавать баржи и для солдат.
Прошло еще два дня. Убрав из порта всех пленных, Крейнц приступил к минированию. В ямы, а их было вырыто шестьсот семьдесят — на расстоянии от первого до последнего причала с интервалами в десять метров — закладывали по три ящика тола, каждый весом в семьдесят пять килограммов. По дну каждой траншеи электрики прокладывали два провода: один в изоляции, другой оголенный. Все ямы, таким образом, соединялись между собой в единую систему. К ней подключались другие провода, которые шли от складов, где штабелями лежали снаряды и авиабомбы. Рядом с ними для усиления взрыва поставили бочки с взрывчаткой и бензином.
Мише и Ткачевичу повезло. Доктор Петри приказал выдать им, как своим ближайшим помощникам, аусвайсы — удостоверения для беспрепятственного прохода в порт, который теперь охранялся морской полицией, жандармерией и секретными агентами.
И, несмотря на охрану, диверсии не прекращались.
Вдвоем с Ткачевичем они облазили все причалы, заглянули во все уголки порта в поисках блиндажа с пультом взрыва. Несмотря на то, что канавы были тщательно зарыты и во многих местах даже покрыты цементом, заметить, где спрятаны провода, оказалось нетрудным. Но вот куда они ведут? Где замыкаются?..
Только вечером Миша вдруг заметил часового у землянки, вырытой у основания Карантинного мола. Пригляделся. Так и есть: полоса недавно взрыхленной земли ведет прямо туда.
Выслушав Мишу, Ткачевич долго рассматривал свой самодельный чертеж и, наконец, согласился. Да, скорее всего в этом блиндаже установлен рубильник. Но и Ткачевич тоже не терял времени зря. Ему удалось раскрыть тайну зеленого крестика на карте: от распределительного щита выведен длинный провод в море и присоединен к рубильнику на поплавке. Если не удастся взорвать порт из блиндажа, с последнего отошедшего корабля сюда спустят сапера.
К вечеру двадцать девятого марта подготовка порта к взрыву была полностью закончена.
В тот же вечер Лена собрала группу.
Вооружившись карандашом, Ткачевич подсчитал, сколько примерно тонн взрывчатки заложено в порту.
— Не меньше чем сто семьдесят — сто восемьдесят тысяч килограммов… Вы понимаете, что это значит?!
В комнате наступило молчание, словно все одновременно услышали оглушительный взрыв. Они и раньше понимали, что от порта ничего не останется, но не представляли, какая страшная катастрофа нависла над всей Одессой.
