— Берущий взятку наказывается вдвое сильнее дающего, — Непреклонный карантинщик лишь пожал широкими плечами.
Вдруг на горизонте замаячила ещё одна фигура корабля. Это был уже не шустрый фрегат, который лишь в речной акватории лишался своей скорости, а средних размеров галера. Множество вëсел с обоих бортов гнали низкий корабль вперёд. Вот для него узкие реки с непостоянным ветром были вполне комфортной средой, чего нельзя сказать о фрегате. Ведь для гребцов наличие или отсутствие ветра не играли особой роли, а паруса, также установленные на мачтах галеры, скорее выполняли вспомогательную функцию.
Капитан и ещё несколько матросов вместе с шестью карантинщиками быстро перешли к корме корабля и стали всматриваться в стремительно растущую фигуру галеры.
— Чей флаг? — Капитан окликнул впередсмотрящего, который и без команды усиленно всматривался в даль.
— Пока не ясно, капитан! — Откликнулся хриплым басом матрос в вороньем гнезде или попросту открытой бочке на одной из мачт.
Тем временем русский француз выудил из глубины своего длинного халата трубку, длинной едва ли больше полуметра и, приставив её к своему глазу, стал невозмутимо рассматривать приближающееся судно.
— Что это у вас, месье? — С интересом проговорил капитан корабля. Карантинщик же лишь подозвал к себе своего подопечного и что-то шепнул тому на ухо.
— Передай на пост, чтобы готовили англицкого толмача. — Подопечный коротко кивнул и отправился к носу корабля, чтобы оттуда передать распоряжение с помощью двух ярких флажков. Командир карантинной команды же лишь вопросительно посмотрел на капитана.
— Я говорю, что за вещица это у вас? — Повторил он вопрос.
— ПТВ-один, — Спокойно ответил карантинщик.
— Что это значит? — Возмутился француз.
— Не знаю, как Вам объяснить, — Почесал затылок он. — Это подзорная труба Винчи. Позволяет смотреть дальше, чем видит человеческий глаз. — В ответ бывалый морской волк лишь перекрестился.
— Не дай Боже об этом узнать нашей инквизиции… — Тихо прошептал он.
Прошло ещё около минуты, прежде чем галера приблизилась достаточно, чтобы её флаг был различим невооружённым взглядом. За это время с фрегата на берег успело дойти сообщение и уже второй ботик с карантинной командой и переводчиком готовился отчалить от небольшой пристани у крепостной башни.
— Англичане! — Во весь свой хриплый голос выкрикнул французский вперёдсмотрящий и на палубе начался настоящий переполох.
— Приготовиться к бою! — Яростно и истово отдал команду французский капитан. Два десятка моряков спешно забегали туда-сюда, поднося к корме корабля оружие, разный хлам для защиты от абордажа и заряжая две кормовые пушки. Торговому судну не нужно было иметь при себе слишком много огневой мощи, однако два орудия среднего калибра, установленные в тыльной части корпуса, похоже, давали достаточную защиту от возможного нападения.
— Отставить! — Воскликнул командир карантинщиков. И хотя сделал он это на французском, его соратники, не знающие этого языка, по тону поняли суть команды и молниеносно выхватили из глубины своих накидок по шпаге и по пистолету на каждого. Сам командир же обнажил лишь пистолет, направив его на капитана корабля.
— Месье, остановите Ваших людей сейчас же! — Повелительным тоном проговорил он, взводя курок. Однако команды и не требовалось. Вся команда в ступоре смотрела за сложившейся ситуацией.
— В чëм дело? — Искренне не понял француз. — Его величество ведёт войну с подлыми англичанами и мы, как его слуги, обязаны…
— Вы торговцы! — Перебил его карантинщик. — И находитесь вы на территории Соединённых княжеств России. А здесь ваша стычка станет актом агрессии и будет считаться преступлением.
— Но мы…
— Разговор окончен, месье. Сделаете хоть один выстрел и станете для крепостной артиллерии главной мишенью. — Карантинная команда погрузилась в лодку и спешно отшвартовалась от фрегата, оставив команду корабля в лëгком смятении наблюдать за приближением ненавистного им судна.
Интерлюдия. Псков.
Улицы большого города пустовали. Дворы, напоминающие сельские подворья, сильно отличались от тех массивных зданий, которыми уже был усеян Новгород. Жизнь здесь и до чумы шла медленнее, чем в столице, а уж с приходом чумы и вовсе едва ли не остановилась. Вдоль заборов порой целыми стаями пробегали крысы, кое-где лежали не подающие признаков жизни тела. И даже воздух в округе пропах тухлым запахом смерти. Порою погибшие, покрытые множеством ужасных бубонов, попросту сваливались в кучи, потому как их не успевали хоронить, а сжигать, как это делали в Новгородской земле, похоже, запрещали местные пастыри.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Три повозки лекарей медленно продвигались в глубь опустевшего Пскова. Иногда из небольших окон на них смотрели когда-то злобные, а когда-то любопытные глаза, которые, впрочем, тут же скрывались за деревянными ставнями.
— А может, зря мы не взяли с собой в город княжеских гвардейцев? — Испуганно спросил один из учеников.
— Они нам здесь ни к чему. — Спокойно ответил старый травник, сидящий за поводьями. Плотные маски сплошных лекарских комбинезонов глушили фразы, от чего приходилось или повышать тон, или говорить собеседнику прямо на ухо. Учитель криков не терпел, а потому учтиво поворачивался к ученику, чтобы с ним поговорить. — А ты Афоня, давай-ка несколько кошаков прямо сейчас выпусти. Надеюсь, голодать местные пока не начали и не сожрут их с дуру. — Молодой лекарь в балахоне кивнул и, неуклюже перемахнув через борт головной повозки, пошёл ко второй, крытой телеге. Отворив ставни, он достал четыре ящика и спешно выпустил из них засидевшихся в тесном пространстве животных. Восемь кошек тут же устремились в разные стороны. Некоторые из них, едва ли не вылетев из клетки, тут же принялись сокращать число расплодившихся в беспределе чумного города грызунов.
— Кто знает, что на уме у чумных… — Продолжил он разговор, когда, выполнив поручение учителя, вернулся на своё место.
— Выжить, вот что им надобно! — Без тени страха усмехнулся учитель. — А воины княжьи нам здесь только народ пугать будут своими пищалями. Да и заразятся, не приведи Господь.
Вскоре небольшой конвой, высаживая по пути своего следования одну партию охотников за другой, добрался до ворот детинца которые охраняло всего два стражника в кольчугах.
— Стой! — Выкрикнул один из них. — Не велено никого пущать в детинец! — Говоривших воин, явно старше своего напарника, выглядел скверно. Слегка пошатываясь, он еле разлеплял красные глаза, а небольшие чумные бубоны уже проступили на его шее.
— Мы из Новгорода. — Громко, но не срываясь на крик, пояснил старик. — Лекари от князя Александра. — Чумной воин на мгновение нахмурился, потом его лицо осенила некая надежда, которая, впрочем очень быстро утихла. Он понуро побрёл к небольшому окошку на воротах, трижды постучал и, что-то буркнув в открывшуюся щель, побрёл на своё место. Ворота же вскоре стали со скрипом открываться.
— А Вам, господин, я бы посоветовал скорее передать свой пост и обратиться к нам. Излечения не обещаем, но шансов всяко больше будет. — Ворота наконец полностью открылись и повозки устремились за стены неприступной крепости, оставив больного стражника в немом раздумье.
Глава 17 «Шок и трепет»
Стокгольм. 16 апреля 1507 года.
В этот вечер в одной из таверн столицы шведского королевства особенно шумно. Бесчисленное количество моряков, в этот день сошедших с множества кораблей шведского флота кутили и развлекались, не жалея денег на выпивку, женщин и не очень-то хорошую музыку. Здесь же, под прикрытием безудержного веселья и шума толпы, в самом дальнем углу заняли небольшой столик двое неприметных, одетых в тёмные плащи, мужчины. Они без энтузиазма, скорее чтобы не выделяться из общей массы, медленно осушали здоровенные бокалы с непонятным, но остро пахнущим содержимым.
— Всё как договаривались, — озираясь по сторонам сказал один другому.
