Город озарился заревом пожара. Весь порт словно осветился маленьким, но очень ярким солнцем. Простые граждане и матросы выбегали на берег, метались туда-сюда, но ничего не могли поделать с огнём, который уже перекинулся практически на все корабли и сейчас угрожал причалам и постройкам на побережье. И только ветер, дующий в сторону моря и принесший жителям города с запада эту огненную смерть, смог уберечь Стокгольм от пожара.
Лишь немногие, выбежавшие на берег в самом начале, смогли заметить в свете разгорающегося пожара три силуэта, летящих по воздуху и медленно удаляющихся на восток и вверх. Большинство посчитало, что им почудилось, а те, кто решался об этом говорить, попадали под осуждающие возгласы: сначала католиков, а после и язычников.
Интерлюдия. Западные ворота.
Штурм обескровленный стен, отработанный гвардейцами не один десяток раз, прошёл успешно. Единичные очаги сопротивления, в виде, немногочисленной стражи почти моментально подавлялись выстрелами из арбалетов, а начавшийся обстрел восточных ворот создал необходимую шумовую завесу, под которой действия группы «Б» остались незамеченными.
— Быстрее, у нас всего несколько минут, пока у латинян не закончились снаряды! — Подгонял своих бойцов Бьëрн.
Мурат же, раскрыв подзорную трубу, стал вглядываться в окна замка. Местоположение цели он определил сразу: большой освещаемый балкон одиноко выпирал из каменной кладки донжона.
— Интересно… — Прошептал он.
— Ну что там, видишь цель? — Нетерпеливо спросил Бьëрн.
— Очень нехорошо, госпожа. — С улыбкой протянул Мурат, не отрываясь от трубы. — Цель вижу, работаем по плану.
Вся группа захвата ворот из двадцати бойцов осталась охранять единственный путь отхода, а отряд «А» из десяти человек вместе с Муратом отправились на штурм цитадели.
— Отряд А-один — готовьте кошки и заходите через балкон. — Негромко скомандовал лейтенант. Четверо гвардейцев отделились от основной группы и, на бегу снимая с плеч увесистые рюкзаки, стали готовить крюки и канаты. Ещё семеро, включая самого Мурата, направились к единственному входу в донжон. Держа наготове арбалеты и укороченные, заряженные картечью ружья, отряд под прикрытием темноты подобрался прямо к воротам. Двое стражников, одетых в смесь латных и кожано-кольчужных доспехов не успели издать ни звука, как в грудь каждого из них прилетело по паре тяжёлых арбалетных болтов. Остывающие тела гвардейцы оперативно оттащили в тень, факела у ворот входа затушили.
Внутри донжона, как и ожидалось, стражи почти не встретилось. Гвардейцы быстро продвигались вверх по винтовой лестнице, иногда вступая в короткие стычки, но стараясь лишний раз не палить из ружей. Перед последней и нужной отряду дверью пришлось вступить в бой с целой пятёркой тяжело вооружённой охраны. Благо несколько идущих один за другим выстрелов из дробовиков быстро собрали в тесной комнате свою кровавую жатву и гвардейцы без потерь пробились к нужной двери.
Массивные двустворчатые резные двери скорее напоминали скорее ворота.
— Уберите дробовики, в комнате есть ещё один человек помимо нашей цели. — Скомандовал Мурат. — Возможно сопротивление, так что работаем аккуратно, стараемся не задеть цель.
— Господин лейтенант, двери закрыты изнутри! — Рядовой указал на небольшую щель. Было видно, что створки и правда заперты на засов.
— Ставьте пробивные заряды посередине. — Быстро сориентировался Мурат. — В том месте, где проходит засов.
Вскоре всё было готово и рядовой поджёг фитиль пробивного заряда. Отряд отошёл подальше от двери, несколько томительных секунд ожидания… Звонкий хлопок прозвучал в тесном коридоре на мгновение оглушив Мурата и, наверняка, всех остальных гвардейцев даже не смотря на то, что они пооткрывали рты, дабы снизить нагрузку на уши.
Однако цель была достигнута: хлипкий засов не выдержал направленного взрыва и разломился, оставив в дверях внушительных размеров отверстие. Когда дым рассеялся, гвардейцы отточенным броском ворвались в просторные королевские покои. В ещё не успевшей осесть пыли перед ними предстала очень сложная ситуация: мужчина, стоя за спиной молодой девушки, приставил нож к её горлу и медленно пятился назад, к балкону. Он что-то лепетал на шведском, однако Мурат, который хоть и успел овладеть основами этого языка, понимал лишь общую суть: средних лет мужчина был явно настроен серьёзно и не намеревался сдаваться.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Они простояли так несколько мгновений: наведя на противника всë своё оружие, в немой готовности спустить курки. Однако Мурат во время заметил, как за край балкона ухватилась сначала одна, затем вторая, а после и несколько других рук. Он показательно швырнул свой пистолет на просторную кровать и приказал гвардейцам сделать то же самое. Те вначале не поверили своим ушам, однако, похоже, так же заметив прибывшую так кстати подмогу, вскоре выбросили всё своё оружие. Мурат стал заливать что-то про добровольную сдачу и даже склонил голову на милость «победителя». Швед, похоже, проникся и даже подался вперёд. Однако в это же мгновение чуть слышно скрипнула дверца балкона и через мгновение послышался глухой удар и звук упавшего на пол тела. Мурат поднял голову. Группа, заходящая с балкона, успела как раз вовремя. Буйный офицер неподвижно лежал на полу с покрасневшим затылком, а девушка, которую он взял в заложники, испуганно забилась в угол и лепетала что-то на шведском.
Гвардейцы быстро похватали своё оружие и общими усилиями сдвинули тяжеленную кровать к дверям.
— Отлично, это их задержит. — Сказал Мурат. — Кто-нибудь здесь владеет шведским в должной мере?
— Я, господин. — Откликнулся сержант, обезвредивший опасного противника.
— Спроси у неё, в порядке ли она и что это за шайтан ей угрожал.
— Э-э… — Сержант на секунду замялся, но вскоре всё же перевёл фразу лейтенанта, заменив «шайтана» на «нехорошего человека». — Она говорит, что с ней всё нормально, а этот… Человек — генерал Стокгольмского корпуса.
— Интересно, что генерал делал в столь поздний час в её покоях? — Усмехнулся Мурат. — Это переводить не надо! — Он оборвал сержанта, когда тот уже с серьёзным лицом набирал воздуха в грудь. — Он, конечно, не наша цель, но такую важную шишку можно и захватить.
— Это вряд-ли, командир. — Раздосадован но сказал рядовой с лекарской сумкой, проверяющих генерала. — Свей явно двухсотый — уж больно хорошо сержант приложился. — Здоровенный рубака, лишь немного уступавший Бьëрну в размерах, стыдливо пожал плечами.
— Что по бумагам? — Окликнул лейтенант трофейную команду из двух бойцов в другом конце комнаты.
— Тут только письма, командир!
— Берите всё — потом разберёмся.
В этот момент за дверью раздалось множество голосов, а в следующее мгновение что-то тяжёлое ударило по ставням.
— Таран приволокли. — Догадался один из гвардейцев. — Ну сейчас я им… — Он снял с пояса небольшую чугунную бомбу и уже готовился подпалить фитиль от ближайшей свечи.
— Отставить, рядовой! — Скомандовал Мурат. Он протянул ему два железных цилиндра с кольцами на верёвочке. — Взрыв разнесёт дверь, лучше газ. — Боец с благодарностью принял шашки и, активировав их, просунул в отверстие, образовавшееся после взрыва. Вскоре удары прекратились.
— Это не надолго. — Хмуро сказал Мурат. — Скоро здесь будет половина шведской армии, так что нам надо убираться как можно скорее.
— Господин лейтенант, канат до западных ворот протянут! — Отчитался сержант. И правда: от балкона, выходящего прямо на западные ворота, захваченные группой «А», в короткие сроки натянули канат, по которому можно быстро ретироваться.
— Отлично! Пакуем цель и готовимся к спуску. — Гвардейцы, скорее из уставного порядка, чем из реальной безопасности, связали девушку и, заткнув ей рот, надели на голову мешок, стараясь не сильно его затягивать, во избежание повреждений ценного груза.
Вскоре весь отряд, кроме Мурата, пересёк канатную дорогу и успешно переправил через неё уже не сопротивляющуюся цель. Сам лейтенант, как и положено офицеру, контролировал процесс отхода своей группы под нескончаемый грохот ударов тарана о двери. Когда пришла очередь самого лейтенанта, он встал на карниз и уже готовился к спуску, как вдруг услышал, как ломается толстая дубовая дверь под напором множества стражников.
