Гвинет подождала, пока фигура друга Арика не скрылась в зелени высоких дубов и цветущих рододендронов. Она даже затаила дыхание, ожидая рассказа Арика. Признаться, Гвинет даже предположить не могла, что он ей поведает. И снова у нее в голове прозвучал голос Кирана: «…ты не должен отказываться от всего того, что получил при рождении». Господи, что же он мог иметь в виду?
Ехавший следом за ней на гнедом скакуне Арик держался удивительно грациозно. Выражение его лица стало хмурым: видно было, что ему нелегко и он ищет подходящие слова. Гвинет крепко сжала губы – она готовилась подстегнуть решимость Арика, если он вновь захочет уйти от ответа.
– Итак, – наконец заговорил он, – мое имя – Арик Невилл, граф Белфорд. Я родился в Нортумберленде, в замке Нортуэлл, расположенном возле границы с Шотландией. – Он помолчал. – Граф Уорик, мой дядя, был влиятельным лицом при дворе, от него во многом зависело, кто станет королем. Его даже прозвали «делателем королей».
Гвинет была настолько шокирована его словами, что кровь отхлынула от ее лица. Нет, не может быть, она просто чего-то не расслышала. Это невозможно… Арик – граф? Племянник всемогущего Уорика? Нет, что-то не так, она неправильно его поняла. Невозможно, чтобы ее муж-отшельник был человеком из такого знатного рода.
И все же… Слова Арика объясняли его безупречный английский, его боевые шрамы, способность заплатить немалую сумму за алый шелк… Да, наконец, подвеску его матери, которую он подарил ей. Гвинет задумчиво прикоснулась к висевшему у нее на груди огненному рубину, нагревшемуся от тепла ее кожи. Ее мысли понеслись вскачь. Святые угодники, так неужели он сказал ей правду?
– Г…граф Белфорд? – переспросила Гвинет, запинаясь. – Племянник Уорика?
Арик посмотрел на нее глазами цвета холодного камня в студеную зиму.
– Да, – кивнул он.
Она все правильно расслышала. Господь вседержитель!
– Это значит, что ты… получил рыцарскую подготовку?
Арик медленно кивнул.
– Меня прозвали Белым Львом, – сказал он.
– Так это ты?! – изумленно спросила Гвинет, которая не раз слышала о легендарном воине, его доблести и хитрости, силе, отваге и геройстве. Да вся Англия знала о нем!
– Да, это я, – последовал очередной лаконичный ответ.
Говорил Арик не слишком-то дружелюбным тоном, но Гвинет не отставала от него и продолжала гнуть свою линию, так как его слова все еще были непостижимы для нее. Внезапно ее осенило…
– Послушай, так твоя кузина Анна, которая недавно умерла… Ты хочешь сказать, что она была королевой Англии?
Арик скорчил еще более недовольную гримасу.
– Да, хочу, – проворчал он.
– А тот Ричард, который призывает тебя?.. – не унималась Гвинет. – Речь шла о короле Ричарде?
Помолчав несколько мгновений, Арик неохотно признался:
– Да, именно так.
У Гвинет неожиданно возникло желание прилечь, потому что голова ее пошла кругом от всех этих новостей. Выходит, ее сильный чувственный муж – британский граф? Не какой-то там отшельник или колдун, а умный и знатный человек, который в состоянии обеспечить ей безопасное будущее! И не просто безопасное, а роскошное, великолепное! Можно не сомневаться в том, что их дети никогда не будут голодать, а ей не придется заботиться о том, чтобы у них над головой всегда была крыша. Часть ее существа возликовала.
Однако другая часть была в такой ярости, что ей было не до ликования.
– Ну а теперь скажи-ка мне, дорогой супруг, – язвительным тоном начала она, – ты вообще-то собирался сказать мне правду? Ну хотя бы после рождения первого ребенка?
– Гвинет… – укоризненно проворчал Арик, поворачиваясь к ней. – Для того чтобы у нас появился первый ребенок, нам бы неплохо для начала разделить ложе.
Она сделала вид, что не понимает его намека.
– Ну да, или хотя бы мое смертное ложе, – вновь съязвила Гвинет. – Да-да, когда у меня не будет больше сил терпеть злобные уколы жителей Пенхерста и хвастовство Неллуинов. Когда мне будет уже все равно, на ком женился сэр Пенли. А возможно, еще позже. Я верно представляла себе ситуацию, милорд?
Арик отвернулся. Ей показалось, что на его лице промелькнуло выражение чувства вины? Гвинет надеялась, что это так. Ей хотелось, чтобы этот изгнанник-полукровка страдал подольше и сгнил.
– Я уже не раз говорил тебе, что считаю ту часть моей жизни законченной, – промолвил Арик раздраженно. – И до сих пор я не видел смысла рассказывать тебе о ней, потому что намеревался никогда не возвращаться к ней. Поступал я таким образом не для того, чтобы обидеть или рассердить тебя, а для того, чтобы обрести мир и покой в собственной душе.
– Мир и покой? О чем это ты, интересно, толкуешь? – вызывающим тоном спросила Гвинет. – Да воины и графы только и думают о том, чтобы участвовать в битвах и руководить солдатами и слугами.
– Да, Гвинет, отчасти ты права, но именно поэтому я и уехал, – кивнул Арик. – До этого я испытал все – мне знакомы и войны, и власть. Но больше я не хочу ни того ни другого.
– Так ты уехал в наши края по собственной воле? – еще больше изумилась Гвинет. – В таком случае ты либо безумен, либо бесчувствен.
Арик наградил ее таким угрожающим взглядом, а лицо его выразило такую бурю эмоций, что Гвинет приумолкла.
Впрочем, ненадолго.
– Я поняла, – вновь заговорила она через несколько мгновений, всплеснув руками, – ты собирался все скрывать от меня до тех пор, пока я не лишилась бы последнего шанса зажить человеческой жизнью. Ты заставил бы меня жить по-твоему, даже не задумываясь о том, к чему призывает меня мое собственное сердце.
– Нет, это не входило в мои намерения, маленькая драконша, – вымолвил Арик.
Гвинет явно не поверила ему.
– Ты вообще обо мне не думал и, похоже, в будущем думать не собираешься, – сказала она.
Не успел Арик ответить, как Гвинет пустила свою кобылу галопом и быстро оставила мужа позади. Отчасти ей даже хотелось, чтобы они больше никогда не увиделись.
Глядя на спину грациозно покачивавшегося в седле Арика, Гвинет едва сдерживала желание показать ему язык, уж больно раздражали ее его самоуверенность и грация. Сама Гвинет после безостановочного четырехдневного путешествия на север настолько измучилась и перегрелась, что уже не обращала внимания на менявшийся вокруг них пейзаж. К тому же ее злило, что Арик почти не обращает на нее внимания, а Киран постоянно болтает о каких-то пустяках. И еще она боялась того, что ждало их впереди.
Ах да, у Гвинет была еще одна причина для опасений. Она никак не могла понять, почему не может заставить себя испытывать к Арику полную и всепоглощающую ненависть за его двуличность.
