Ну теперь, когда догонит, он просто убьет ее.
Алике гнала свою Фанни в бешеном темпе. Она была прекрасной наездницей и без седла ездила даже лучше, чувствуя каждое движение лошади и сливаясь с нею в одно целое. Крепко прижавшись к ее холке, она нашептывала ей на ухо разные ласковые слова. Фанни еще ускорила бег, выдавая все, на что была способна.
Прошло добрых пять минут, прежде чем Алике задалась вопросом, что же она собирается делать дальше. Ярость, унижение, необходимость признания своего поражения и невозможность что-либо исправить обдали ее холодным душем. В голове у нее не осталось ни одной мысли, и она продолжала ехать просто так. Через минуту послышался стук копыт приближавшегося Гарта.
Жеребец был быстр как ветер и очень силен, силен, но не жесток, как его хозяин. Зачем он гонится за ней? Скорее всего, это просто задетое мужское самолюбие. Желание утвердиться в том, что никто не смеет ослушаться его высочайшего повеления.
Алике отмахнулась от этих мыслей. Для нее неважно теперь, что побудило его поехать за ней. По правде говоря, ей вовсе не хотелось скакать ночью совершенно одинокой и беззащитной, подвергаясь риску стать легкой добычей какого-нибудь разбойника, которых множество на английских дорогах.
Нет, она поступила так не потому, что была глупа. Она действительно собиралась передвигаться только по ночам, днем отсиживаясь в безопасных местах; она действительно взяла у него десять фунтов, чтобы как-то перебиться три с половиной дня, которые ей потребуются, чтобы добраться до дома. И она собиралась быть очень осторожной. Но мужчинам трудно представить, что женщина в состоянии позаботиться о себе как следует и разработать четкий план действий. Видимо, поэтому Дуглас и последовал за ней. Но скорее всего, он представил ее в окружении разбойников — грубых, жестоких и беспощадных. Возможно, он подумал, что его репутация может быть запятнана, если с ней что-нибудь случится — все-таки пока она еще его жена. Да, конечно, он представил удивленные взгляды своих друзей и знакомых, когда они услышат, что его жена сбежала и оказалась во власти негодяев.
Дождь обрушился неожиданно, холодные струи низверглись с неба сплошным потоком, в одну минуту унося все тепло ее тела и насквозь промочив одежду. Она была посреди поля, где негде было укрыться и переждать ливень. Возглас отчаяния вырвался из ее груди. Дождь не входил в ее планы. Она не предусмотрела такой вероятности. Может быть, Дуглас и прав — она действительно глупа.
Александра упрямо покачала головой. Разве это дождь? Ничего страшного, с ней будет все в порядке. За всю свою восемнадцатилетнюю жизнь она не проболела ни одного дня. И теперь все обойдется, если она сможет оторваться от Дугласа.
Он был уже совсем рядом. Было слышно тяжелое дыхание и стук копыт Гарта. Она оглянулась, чтобы посмотреть, как они повернут за поворот, который только что проехали они с Фанни. Это был ее шанс, возможно единственный. Она быстро свернула с дороги, направив Фанни к небольшой купе кленовых деревьев. Соскользнув с ее хребта, плотно закрыла ей ноздри пальцами, чтобы та не смогла ответить на призыв Гарта. Затаив дыхание, они ждали.
Дуглас проехал мимо. Гарт тяжело скакал по раскисшей дороге. Ей показалось, что ожила древняя легенда — всадник на черном скакуне, мрачный и решительный, под покровом ночи мчится вперед навстречу ветру и буре — рыцарь, достойный восхищения и преклонения. И она восхищалась бы им, если бы они не были врагами.
Дуглас проехал мимо. Теперь можно вздохнуть свободнее. Дождь под деревьями не был таким сильным, широкие кленовые листья сдерживали его потоки. Алике с облегчением похлопала Фанни по шее.
— Все хорошо, моя девочка. Не бойся, тебе не будет со мной плохо. И хотя я впервые путешествую в одиночку, я думаю, у меня это прекрасно получится. С нами ничего не случится. Тебе понравятся наши клейборнские конюшни — там некому будет тебя стеснять, и назойливые жеребцы не будут докучать тебе своим вниманием.
Алике снова вскарабкалась на лошадь, уцепившись за ее густую гриву. Им нужно соблюдать осторожность. Дуглас может повернуть обратно, и тогда они наткнутся прямо на него. Она старалась держаться ближе к обочине, чтобы можно было в любое мгновение укрыться в спасительной чаще деревьев.
Дождь хлестал по размытой дороге, с каждой минутой становясь все неистовее и холоднее.
Фанни устала, и Алике пустила ее шагом.
Глава 10
Как мрачный призрак, с дикими криками, он появился из-за деревьев на своем огромном жеребце, который устрашающе храпел и бил копытами.
Довольный произведенным эффектом, Дуглас в несколько секунд успокоил коня и картинно перегородил дорогу. На лице его играла злорадная улыбка.
— Ну вот вы и попались, — сказал он со сдерживаемой яростью в голосе.
Алике натянула поводья и продолжала сидеть, просчитывая шансы на отступление.
— Да, я пыталась спрятаться, — тихо сказала она. — Но невозможно же вечно прятаться за деревьями и мерзнуть под дождем. Я старалась ехать очень тихо, чтобы заранее услышать ваше приближение и свернуть с дороги. Но вы оказались хитрее, чем я предполагала. Очень умно придумано. Гораздо проще было устроить мне засаду, чем рыскать в потемках.
Улыбка победителя не сходила с его лица. Алике опять вскинула подбородок.
— Я не вернусь назад, Дуглас.
— Вы в точности выполните то, что я сочту нужным потребовать от вас, мадам.
— Ваше требование не имеет смысла. Я не нужна вам. Или вам доставляет удовольствие унижать меня? Вы хотели бы набросить веревку мне на шею и привезти в Клейборн-холл, чтобы лично сдать на руки моему отцу? И самому объявить ему, что такое жалкое невзрачное создание не годится в супруги вашей сиятельной особе? Такой жестокости я от вас не ожидала.
Дуглас нахмурился. Не ей читать ему мораль. Его гнев совершенно справедлив. Она вечно умудряется вывернуть все наизнанку, так что в результате он же еще и оправдывается. Послушать ее, так он просто монстр какой-то. В то время как он — совершенно светский человек, образованный, умный и доброжелательный. Но из-за нее он сам на себя стал непохож. Ей удалось сделать то, что до сих пор не удавалось ни одной женщине, причем ей даже не пришлось прилагать к этому особые усилия. Все это уже слишком. Пора положить этому конец.
— Трогайте, — сказал он. — Мы едем в Нортклифф-холл.
— Нет.
— Каким образом вы собираетесь помешать мне притащить вас обратно? Опять воспользуетесь граблями? Здесь их нет. Впрочем, мне безразлично, что вы изберете своим оружием на этот раз. Больше я не потерплю никакого насилия с вашей стороны. Хватит демонстрировать свою независимость. Вы будете тихой и покорной. А теперь поехали.
