— Или что? — мягко спросил он.
Бросив быстрый взгляд на чуть приоткрытую дверь, она ответила:
— Или я расскажу отцу, что случилось той ночью.
В последовавшей за угрозой тишине из коридора донеслись голоса. Родриго подошел к дивану так близко, что Джульетта могла дотронуться до него. Он присел, и их глаза оказались на одном уровне.
— Вы можете рассказать ему что угодно, Джульетта mia, — его дыхание касалось ее щеки, а губы, казалось, ласкали ее имя, — но что бы вы ни рассказали, вы погубите себя.
Родриго видел, как девушка поджала губы, и ощутил ноющую боль сожаления. И все-таки он не позволит ей поменяться ролями и вынудить его защищаться, когда оба знают правду. Даже Джульетта де Алессандро должна признать свою долю вины, хотя бы перед самой собой. Он не позволит ей уйти от ответственности с помощью подобной тактики.
Родриго искренне надеялся, что на самом деле ее характер лучше. Должен быть лучше, Данте и Каресса не могли вырастить столь эгоистичного ребенка.
А ты наивный идиот, если рассчитываешь на здравый смысл, твое сердце опережает разум.
— Возможно, — ее глаза потемнели, — и особенно, когда имеешь дело с человеком низкого происхождения, ничего не знающим о хороших манерах.
Никогда за свои семнадцать лет она так уничижительно не отзывалась об обстоятельствах рождения другого человека. Одна ее часть испытала отвращение, но другая, темная и злая, одержала верх.
— Извините меня, сделайте милость, — тихо, с сарказмом ответил он, — но невежественный цыган не знал, что у некоторых особ ложь считается хорошими манерами, как и неприятие последствий своего… поведения.
— Несмотря на вашу угрозу, сеньор, я могу пойти в Санта-Лючию, — живо воскликнула Джульетта, — а вы будете вынуждены испытать гнев моего отца за вашу роль в нашей… встрече.
— Тогда, может быть, вам следует рассказать Его Превосходительству о своем желании служить Богу. Это, кажется, ваше давнее желание, при вашей чувственной натуре.
— Вы отвратительны! — бросила она сквозь зубы. Но и в гневе Джульетта поймала себя на том, что рассматривает заживающие раны на его щеке.
— С другой стороны, — продолжал Родриго, явно не задетый ее заявлением, — если я расскажу ему о том, что случилось у табора — вашу версию или мою — то он ведь воспользуется этим, как еще одним доказательством необходимости брака. И может даже принять меры к ускорению свадьбы.
Такое рассуждение разрушило чары и заставило ее опустить глаза на высунувшуюся из-под покрывала ногу. И что это на нее так подействовал вид раненой плоти? Неизвестно почему пальцы ноги замерзли, тогда как все тело хранило тепло гнева, вина и близости Родриго да Валенти, хотя последнее она бы отрицала.
— Вам холодно? — мягко спросил он. Не успела Джульетта ответить, как Родриго уже поправил покрывало, прикосновение его теплых пальцев показалось ей удивительно чувственным. Невольно девушка вспомнила, как совсем недавно он ухаживал за ее ногой, вызывая в ней вовсе не болезненные ощущения.
Она с трудом подавила желание отдернуть ногу, когда в комнату вошел отец. В его глазах мелькнула искорка, когда Родриго выпрямился, поправив покрывало.
— А… вижу, вы укрепляете знакомство. Бумаги будут готовы завтра, — и продолжил, не дождавшись ответа: — Выпьем за предстоящую свадьбу?
Родриго подозревал, что Данте знает об истинных чувствах дочери, но делает вид, что ничего не случилось. Надо будет воспользоваться этой тактикой.
Данте предложил Родриго еще вина и передал бокал Джульетте.
— Поможет от боли в лодыжке, дочь.
Принимая бокал, девушка внимательно посмотрела на отца, отметив жизнерадостность в его лице, в каждом движении. Как победитель битвы, мрачно подумала Джульетта. Оживлен даже больше, чем обычно, и причина этому понятна.
— Надеюсь, вы не решили мою судьбу на бойцовом поле? — ласково спросила она.
Брови Данте взметнулись, губы сложились в улыбку.
— Конечно нет, Джетта. Твое будущее благополучие слишком важно для нас с матерью, чтобы так, походя, решать этот вопрос, — принц поставил глиняный кувшин на стол и наклонился к дочери.
— Все было решено почти шесть лет назад, хотя даже Родриго не знал о моих намерениях, — Данте подошел к молодому человеку, обнял за плечи и с улыбкой посмотрел на него. — Эта пара — моя давнишняя мечта. По многим причинам это великий день для дома Алессандро.
Родриго скрыл свое лицо, низко наклонившись к бокалу.
— Вы льстите скромному солдату, principe, — тихо произнес он. — И, возможно, обижаете Мону Джульетту.
Джульетта ощутила, как полыхнуло жаром лицо, потому что он попал в точку. Она наблюдала, как он пьет, опускает бокал, поднимает на нее глаза. По неизвестной ей самой причине девушка не выдержала взгляда. Виновата ли в этом искренность голоса Родриго, показавшая, что он менее высокомерен, чем она хочет считать? Или все дело в том, что Родриго имеет какую-то необъяснимую власть над ней — и физически, и эмоционально, хотя она сопротивляется этому? Данте сжал плечо будущего зятя.
— Занятие человека ни в коей мере не является настоящим мерилом его ценности — эту философию я пытался внушить вам обоим. Сегодня днем ты продемонстрировал такое умение, что считать тебя скромным солдатом просто невозможно. Я удовлетворен тем, что видел и слышал, Риго, и с нетерпением ожидаю, когда ты войдешь в нашу семью. А что до обиды моей дочери, то это совершенно немыслимо, — слегка нахмурив лоб, он посмотрел на Джульетту.
Этот вопросительный взгляд заставил ее отвести глаза. Родриго отметил это.
— Разве что она затаила недовольство с того дня, когда несчастный случай стал причиной гибели Марио ди Корсини, — добавил Данте.
Расскажи ему! Расскажи все о прошлой ночи!
Но сделать это сама она не могла, Родриго был прав. Как бы ни заставляла гордость отрицать сей факт, разум напоминал — она виновна в равной с ним степени. Противоречие заключалось в том, что этот постыдный случай только углублял ее враждебность к жениху.
— Я знаю лучше, папа. Я была там.
Но это не означает, что я принимаю Валенти, добавила она про себя в молчаливом возмущении.
— Хорошо! Утром, как только документы будут готовы, мы сможем их подписать, — принц усмехнулся. — У меня такие планы! Никко мой наследник, si, и когда-нибудь станет прекрасным хозяином Монтеверди, но предстоящий союз моей дочери с человеком, которого я считаю вторым сыном, имеет для меня особое значение, — он помолчал, задумчиво глядя на Джульетту. — Причин откладывать свадьбу нет. Ты и так долго ждала, правда, nina?
— А что… Леон Сарцано?
— Сарцано? — Данте покачал головой. — Леон тебе не подходит. Понимаешь ты или нет, Джетта, но этот факт важен для нас с матерью. Ну, а теперь, не назначим ли мы день в октябре?
