Социальную опору партии на селе составляло, в основном, духовенство, в подавляющем большинстве принадлежащее к ордену францисканцев54. Представители народняков, принадлежащих к сельской интеллигенции (прежде всего, А. Матас – директор францисканской гимназии и М. Павлинович – приходской священник) противопоставляли свое течение городскому. Павлинович горожан именовал «представителями убогого народа, лишенного возможности собственного культурного прогресса», а итальянский язык – «оковами, угрожающими основам нашего существования». В противовес народнякам-горожанам была выдвинута консервативная доктрина, основу которой составляли тезисы о том, что формировать национальное сознание следует не под влиянием города, а на основе собственных культурных ценностей народа; активная роль церкви в обществе является залогом идейного, общественно-политического и социального прогресса. Раскол между католической и православной церквами Павлинович и его сторонники считали наибольшим препятствием для национальной деятельности, выдвигая идею обновления церковного единства. В идеологии народняков-представителей сельской интеллигенции консервативная религиозная доктрина составляла единый комплекс с национальной. Тезис о единстве веры и национальности Павлинович публично высказал еще в 1860 г., позднее сведя свою национальную программу к формуле «хорват и католик». Успех национальной интеграции они обусловливали, в отличие от народняков-горожан, отказом от югославянской национальной идеи и смещением центра тяжести национальной деятельности в сторону формирования хорватского национального сознания55.
В итоге Павлинович в своих идеологических построениях остановился на двух главных требованиях: соединение с Хорватией (на основе государственного права, понимаемого как хорватское государственное право) и «хорватизация» системы общинного управления и школьного образования56. Он разработал доктрину «хорватского политического народа», согласно которой «сербы в Хорватии могут быть лишь хорватами восточной церкви», расширяя хорватское государственное право на четыре категории – географическую, этнографическую, историческую и государственно-правовую. «Мы хотим, – писал Павлинович, – Хорватию, национально-государственно целостную и единую», под именем «Триединого королевства Хорватии-Славонии-Далмации мы понимаем единое Хорватское королевство», носителем суверенитета и государственного права которого является хорватский народ57. В число хорватских территорий он включил Хорватию, Славонию, Далмацию, Истрию, Междумурье, Боснию и Герцеговину58.
Несмотря на то, что Павлинович являлся убежденным противником системы венского централизма, отстаивавшим идеи децентрализации австрийской империи и образования на ее пространстве ряда автономных территорий, относительно хорватских земель он был бескомпромиссным сторонником их территориальной целостности, не допуская, в частности, возможности выделения территорий Военной Границы59. Существование сербского народа, в отличие от А. Старчевича, он признавал, но строго в границах собственно Сербии: «Поскольку сербы и хорваты – один народ, поэтому имена серб и хорват – два различных наименования не по национальности, а только по государству… если одно государство называется Сербия, а другое – Хорватия, значит, кто находится в государстве сербском – тот серб, а кто в хорватском – тот хорват», – писал Павлинович60.
Однако в целом оба хорватских варианта идеологии Народной партии предоставляли далматинскому обществу возможность включиться в хорватской национальный простор, соответственно, они являлись вариантами хорватской национальной интеграционной идеологии.
В противовес Народной партии, Автономистская партия (Autonomistička stranka, автономаши), основанная в 1861 г., выступала против соединения Далмации с Хорватией и Славонией, отстаивая право края на автономию в рамках монархии. Автономаши собрали вокруг себя, в основном, городское население, чиновников и часть интеллигенции. Лидер автономашей – градоначальник Сплита А. Баямонти – и его сторонники придерживались тезиса «все мы, итальянцы или славяне, – далматинцы»61. Но с течением времени Баямонти определился в сторону итальянского характера Далмации. Со второй половины 1860-х годов автономисты вышли на новый уровень борьбы с Народной партией и начали развертывание массовых демонстраций, которые стали повседневным явлением в жизни далматинских городов.
Особенностью развития правашского движения в Далмации было то, что на ее территории так и не появились правашские идеи в их первозданном, старчевичевском, виде, прежде всего, относительно единых хорватских земель вне Австрии и Венгрии. Далматинские праваши с самого своего появления (спустя двадцать лет после начала деятельности правашей в Хорватии) твердо придерживались промонархических взглядов.
Так, правашская группа Иво Продана, ученика Павлиновича, была организационно оформлена в 1883 г. и просуществовала до 1894 г. Продан был редактором газеты «Католическая Далмация („La Dalmazia cattolika“)», печатного органа римско-католического духовенства, в которой нашли отражение как идей Павлиновича, так и правашей Хорватии. Лозунгом Продана стал тезис «Сначала Бог и вера, а потом – отечество», одной из основ его идеологии было отрицание существования сербской нации. По сути, Продан стремился к основанию хорватской католической партии, однако за ним не стояли влиятельные круги римско-католической иерархии. Павлинович, вопреки ожиданиям, не поддержал свое духовное чадо, поскольку, в отличие от Продана, терпеть не мог Старчевича и его идеи, к которым тот постоянно апеллировал. Он считал, что лишь созданная им идеология является истинно правашской, к которой Старчевич не имеет никакого отношения. Особой критике Павлиновича подверглись тезисы Старчевича о необходимости ликвидации Соглашения 1868 г. и в целом «старчевичевский антимонархический бунт», а также антиклерикализм и ненависть Старчевича к Штроссмайеру62.
Так как социальной опорой и сторонниками групп Продана и Павлиновича был римско-католический клир, с ужесточением борьбы между этими двумя политиками духовенство Далмации раскололось на две части. В 1884 г. между Павлиновичем и Проданом произошло очередное острое столкновение, обусловленное расхождением во взглядах при выработке национально-политической программы. Дело в том, что Продан обнародовал «узкую» программу «клерикально-правашского» толка. Проект Павлиновича предполагал большее – объединение хорватской идеологии государственного права и югославянской мысли, последняя трактовалась как широкое сотрудничество и «собирание» южнославянских (именно южнославянских, т. е. включая и болгар) народов в конфедеративный союз63. Югославизм понимался Павлиновичем не более чем в этно-лингвистической и географической категориях, ни в коем случае не определявших вектор национального развития.
В результате в Народной партии одержало верх течение Павлиновича, характеризующееся тяготением к хорватской национальной исключительности. Хорватская политическая идеология была пронизана его доктриной о создании в рамках Австро-Венгрии единого, независимого хорватского государства на основе хорватского исторического государственного права, в котором «существует один-единственный политический народ, одна-единственная политическая индивидуальность»64. Под его влиянием Народная партия в 1889 г. изменила название на Народную хорватскую партию и приняла программу на основе хорватского государственного права.
Появление в Нови-Саде (Воеводина) «Заставы» С. Милетича и «Объединенной омладины сербской» также под его руководством, отстаивающие национально-государственную сербскую идеологию, а также развитие сербского национального сознания в целом, послужили импульсом для выделения далматинских сербов во главе с Л. Томановичем из совместных с хорватами организаций. Катализатором окончательного раскола Народной партии явилась оккупация Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией в 1878 г. Хорватская часть партии одобрила это событие. Павлинович выразил убеждение, что «Спасение и процветание Боснии заключается только в союзе с Хорватией, как и для Далмации нет истинного прогресса, ни государственного, ни национального, ни экономического, без союза с Боснией»65.
В 1879 г. сербы создали Сербскую партию (Српска странка) с целью поддержки сербского национального сознания в Далмации и отказались от идеи объединения Далмации с Хорватией и Славонией. В Задаре С. Беланович начал издавать «Српски лист» («Сербскую газету»), ставшую рупором сербского движения в Приморье. Так был завершен процесс дифференциации далматинской политики на хорватскую и сербскую.
