Фокс снял с луки лассо.
— Уорд, он скотокрад, пойманный на месте преступления, а крепких деревьев здесь хватает.
— Эй, погодите! — испуганно запротестовал бандит.
— С какой стати вы угнали наш скот? — спросил Уорд.
— Ни с какой. Коровы очень упитанные. — Он посмотрел на Мак-Куина, на лице которого все еще оставались следы недавней потасовки. — Ведь ты тот парень, что всыпал Флэггу! Он убьет тебя за это. И за сегодня тоже. Ты и недели не проживешь.
— Бад, привяжи его к седлу, да покрепче. Мы отвезем его в город, пусть с ним разберется закон. А потом навестим Медвежий каньон.
— Что ты сделаешь? — с презрительной насмешкой спросил скотокрад. — Ну и дурак же ты! Флэгг посчитается с тобой за все. Вот народ повеселится!
— Нет, — заверил его Мак-Куин, — не повеселится. Если бы они не трогали наш скот, мы разрешили бы им остаться, а теперь им придется убираться или сгореть. Это-то я им и сообщу.
— Погоди минутку. — Глаза пленника бегали. Его высокомерие внезапно исчезло, тон стал почти умоляющим. — Оставьте Медвежий каньон в покое! Это все равно не они!
— Говори, — приказал Уорд.
— Нас подговорил Нил Уэбб. Обещал по пятнадцать долларов за каждую корову, которую мы отведем на Песчаные равнины за Апачами.
— Ты скажешь это судье?
Лицо грабителя побледнело.
— Если вы меня защитите. Парни Уэбба убивают слишком легко, чтобы спать спокойно.
Они появились на улице Пелоны в тот прекрасный миг утра, когда городок лениво нежился в солнечном свете. Пока добрались до конторы шерифа, вокруг собралось человек пятнадцать. Фостер встретил процессию у дверей и сразу узнал скотокрада.
— Ну, Чок, — сплюнул он, — похоже, на сей раз ты нарвался не на тех ребят. — Он перевел взгляд на Мак-Куина: — Что он натворил?
— Пытался украсть скот с пастбищ «Огненного ящика».
— Один?
— Нет. Еще троих не имело смысла везти в город. Они все равно ничего не смогли бы сказать. А этот рвется поделиться всем, что ему известно.
Какой-то человек торопливо отделился от толпы и стал улепетывать. Мак-Куин проследил за ним взглядом. Тот направился в «Эмпориум». Мгновением позже оттуда вышел Рен Оливер и двинулся с ним.
— Кто остальные, Чок? Они из Медвежьего каньона?
Глаза Чока выражали крайнюю степень испуга.
— Нет… Только я… Давайте войдем внутрь!
— Повесить его! — громко закричал кто-то. — Повесить скотокрада!
Призыв подхватил другой человек, затем еще один. Мак-Куин повернулся, чтобы посмотреть, кто кричит. И тут в толпе снова завопили:
— Чего терять время? Пристрелить его!
Выстрел прозвучал одновременно со словами. Уорд увидел, как пленник упал, на переносице его зияла дырка.
— Кто это сделал? — Уорд не скрывал презрения и гнева. — Всякий, кто способен выстрелить в человека со связанными руками, — последняя мразь.
Толпа зашевелилась, но глаз никто не поднял. Те, кто знал стрелявшего, слишком боялись его. Чуть в стороне, не сливаясь с толпой, стоял Рен Оливер в окружении нескольких личностей.
— Я не видел, кто стрелял, Мак-Куин, но разве этот парень не скотокрад? Город только сэкономил на судебном процессе.
— Он же свидетель, который показывал, что его нанял Нил Уэбб и пообещал плату за угнанный скот!
Люди испуганно попятились, стоявшие с краю стали исчезать в лавках и домах. Казалось, ковбоев Уэбба здесь не было, но Ким Сартейн, сидя на коне поодаль, с винтовкой в руках, внимательно рассматривал горожан. Он подъехал слишком поздно, чтобы увидеть, кто стрелял.
— Уэббу это не понравится, Мак-Куин, — произнес Рен Оливер. — Я предупреждаю по-дружески.
— Уэбб знает, где меня искать. И передайте, что на этот раз придется убивать не мальчишку!
Шериф Фостер жевал окурок сигары. Его голубые глаза внимательно следили за Оливером.
— Это серьезное обвинение, Мак-Куин. Вы можете его доказать?
Уорд кивнул на покойника:
— Вот мой свидетель. Он утверждал, что его подговорил Уэбб и что люди из Медвежьего каньона в этом не участвовали. Что же до остального…
Он рассказал, как нашел следы, пошел по ним и обнаружил в каньоне Гроб пятерых ковбоев Уэбба.
— Значит, они шли в Драй-Леггетт? — спросил Фостер.
— Так они говорили, но могли и передумать. Среди раненых и Бемис, он беспокоился за свою рану и просил врача. В основном говорил Байн, — добавил он.
Мак-Куин привязал коня в тени у магазина Шерон Клэрити. Вместе с Сартейном они направились в «Пещеру летучих мышей». Салун представлял собой длинную, довольно узкую комнату с двумя чугунными печками по обоим концам и баром, протянувшимся на две трети длины помещения. Там в центре размещались рулетка и несколько карточных столиков.
Лысый бармен с жестокими глазами стоял у стойки, оперевшись на нее здоровенными ручищами, здесь же клянчили выпивку трое горожан. За столиками несколько человек играли в карты. Они взглянули на ковбоев «Тамблинг К» и продолжали играть.
Мак-Куин заказал два пива и посмотрел на Рена Оливера, сидевшего за одним из столиков. Он просто зевака или тот, кто убил Чока?
Оливер глянул на него и улыбнулся:
— Хотите присоединиться?
Мак-Куин покачал головой. Он с удовольствием сыграл бы в карты с Оливером, потому что один из самых верных способов узнать человека — сыграть с ним пару партий. Однако сейчас у него не было ни настроения, ни времени. Он понимал, что своими словами разворошил осиное гнездо. Теперь придется действовать.
Допив пиво, он вышел на улицу. За ним последовал Сартейн. Рен Оливер посмотрел им вслед, закончил игру и расплатился, а когда вошел в «Эмпориум», Хатч сердито уставился на него.
— Избавься от него! — воскликнул старик. — Избавься немедля!
Оливер кивнул:
— Есть идеи?
Глаза Хатча не предвещали ничего хорошего.
— Ты опять все испортишь. Предоставь это мне.
— Тебе? — недоверчиво спросил Оливер.
Хатч посмотрел на него поверх очков в стальной оправе. Рен Оливер, знавший много жестоких людей, помнил только один подобный взгляд — взгляд большой болотной гадюки, которую он убил в детстве. Он до сих пор не забыл ее завораживающие глаза, неотрывно смотревшие ему в душу. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Мне, — повторил Хатч.
Уже стемнело, когда Уорд Мак-Куин с ехавшими позади Кимом и Бадом добрались до наспех сколоченных хибар, беспорядочно разбросанных по Медвежьему каньону. Поселение оказалось совсем маленьким, но за время короткого пребывания в округе ковбой был уже достаточно наслышан о нем. О нескольких неряшливых женщинах, живших здесь, говорили, что они такие же крутые, как их мужчины. Утверждали, что поселок существовал за счет конокрадства и угонов скота, а то и дел похуже.
