— Бад, — приказал Мак-Куин, — оставайся с лошадьми. Возможно, нам придется очень быстро уходить. Будь наготове, и если услышишь мой крик, тут же скачи к нам!
Вместе с Кимом они подошли к длинному бараку, в котором обитала большая часть мужчин. Заглянув в окошко, Уорд увидел только двоих: один раскладывал пасьянс, второй чинил пояс. Комната освещалась керосиновой лампой. Рядом стоял другой дом. Они заглянули и туда. У небольшой стойки бара сидели человек шесть, среди них — Уорники.
Мак-Куин распахнул дверь и вошел, за ним последовал Ким, сразу же сделав шаг в сторону, к стене.
Первым их заметил Уорники. Он качался на стуле, который немедленно опустил на все четыре ножки, готовясь к неприятностям.
— Чего вам надо? — требовательно спросил он. — Что вы здесь ошиваетесь?
Теперь все глаза смотрели на них. Двое с четырьмя револьверами против шести с восемью. В поселке были еще люди.
— Сегодня утром Чок с тремя парнями угнал наш скот. Мы их настигли. В результате трое убиты. Я пообещал Чоку, что если он расскажет, кто его послал, то сюда не поеду. Он не хотел, чтобы я приезжал в Медвежий каньон, и, по правде говоря, я и не собирался. Чок начал рассказывать обо всем в присутствии шерифа, и кто-то его убил.
— Убил? Убил Чока? Кто?
— Догадайтесь сами. Кто боялся, что он признается? Кто заинтересован, чтобы он молчал?
Все растерянно обдумывали слова Уорда, затем толстомордый мужик, сидевший с краю стола, спросил:
— Что с парнями, которые ехали с Чоком? Ты сказал, что вы их убили?
— Они выбрали драку.
— Сколько вы потеряли?
— Ни одного. Нас трое, их — четверо. Им не повезло.
— Чего вы сюда заявились? — потребовал ответа Уорники.
— По двум причинам. Посмотреть, не знаете ли вы, кто убил Чока, и дать вам один совет. Держитесь подальше от коров «Огненного ящика»!
В комнате повисла гнетущая тишина. Лицо Флэгга до сих пор носило следы драки: синяки и ссадины едва начали подживать. Он тяжело уставился на Мак-Куина.
— Над первым мы подумаем сами. На второй вопрос ответим сразу: нам не нужны ваши коровы. Что же касается тебя и твоего парня — убирайтесь прочь!
Мак-Куин не пошевелился.
— Помни, приятель, Медвежий каньон находится на пастбищах нашего ранчо. Но вот чего вы не знаете: это не свободная земля, это собственность «Огненного ящика», каждый квадратный дюйм. Вы останетесь здесь, если вам позволит ранчо, а ранчо представляю я! Ведите себя порядочно, и вас никто не тронет, однако в следующий раз предупреждать не станем. Придем с оружием и огнем.
Левой рукой он нащупал защелку, и когда дверь открылась, Флэгг сказал:
— Мы еще встретимся.
Мак-Куин рассмеялся:
— Конечно, встретимся. Как бы там ни сложилось, Флэгг, у нас с тобой была хорошая потасовка, ты крепкий противник!
Он открыл дверь, Ким Сартейн вышел и сразу же отступил в темноту. Уорд последовал за ним.
И все же не успели они сделать и трех шагов, как дверь распахнулась, и из салуна, держа обеими руками ружье, выбежал толстомордый. Он бросил приклад к плечу. Уорд и Ким как по команде выхватили револьверы и выстрелили. Ружье опустилось, человек попятился и тяжело сел на пол.
Из барака выскочили двое, и Ким выстрелил в того, что с винтовкой. Уорд пустил пулю в открытую дверь, целясь в лампу. Она разлетелась, разбрызгивая керосин и пламя. Через мгновение барак запылал.
Из соседних домов начали выскакивать мужчины и женщины, и Мак-Куин с Сартейном стали быстро отходить в темноту, где их ждал Бад с лошадьми.
Несколько поселенцев схватились за дышло тяжелого фургона и стали оттаскивать его в сторону от огня. Другие толкали сзади. Флэгга Мак-Куин не увидел.
Отъезжая, все трое оглянулись на разгоравшийся пожар. Горели барак и салун.
— Думаешь, это заставит их переехать? — спросил Ким.
— Понятия не имею. У меня нет опыта сгонять людей, поджигая их жилища. Я им сообщил, что эта земля находится в частной собственности, они считали ее государственной. Если бы они хоть как-то соблюдали правила игры, я бы на них и внимания не обратил.
— Среди них, кажется, нет ни одного порядочного человека, — покачал головой Ким.
— Может, и нет, но Флэгг хорошо дрался. Я даже на минуту заволновался, что он меня уделает.
— В эту драку он не влез.
— Нет, не влез, и, по-моему, правильно сделал. Показал, что может мыслить разумно, чего не скажешь о том толстомордом. Он просто попер на рожон.
Когда они въехали на ранчо, Болди Джексон расхаживал по двору и что-то бормотал себе под нос.
— Дьявол вас подери! Вы, ребята, уезжаете черт знает куда да еще с оружием, а мы должны беспокоиться! Где вы шлялись?
— Что значит «мы»? — спросил Ким. — С каких это пор тебя стало много?
— Думаю, он говорил про меня. — Шерон Клэрити поднялась со стула. — Но я приехала несколько минут назад. Чтобы предупредить вас.
— Предупредить нас?
— Предупредить лично вас, мистер Мак-Куин. За вами едет шериф Фостер. Он арестует вас за убийство Нила Уэбба.
— За что? — Уорд спрыгнул с коня и отпустил поводья. — Что произошло с Уэббом?
— Его нашли мертвым на тропе через пятнадцать минут после того, как вы покинули город. Он застрелен в спину.
Нил Уэбб убит! Пораженный, Мак-Куин опустился на стул, стоявший на веранде. Кем убит и за что?
Уорд знал, что на Западе думали о тех, кто стреляет в спину. Любой судья вынесет приговор «казнь через повешение», но чаще, прежде чем к делу приступал закон, такими занималась толпа. Суд Линча выносил приговор и выполнял его немедленно.
С ним находился Ким Сартейн, но его посчитают заинтересованной стороной.
— Налей мне кофе, Болди, — попросил он и взглянул на Шерон Клэрити. — Спасибо. — Он в нерешительности помолчал. — Надеюсь, вашей поездкой вы не наживете себе врагов?
— Никто об этом не знает, — беззаботно ответила она. — Во всяком случае, я считаю, что вы с «Тамблинг К» придетесь здесь к месту. Последнее время у нас в округе игра идет на одну руку.
— Стало быть, Нила Уэбба убили, — задумчиво произнес Уорд. — Интересно, что это значит? Я предполагал, что за всеми событиями стоит именно он, но теперь сомневаюсь.
— Действительно, интересно, — заметила Шерон. — Получается, что его убили только для того, чтобы подставить вас.
Он мельком взглянул на нее:
— Любопытное замечание. У вас есть какие-нибудь идеи, кто бы это мог сделать? В конце концов, у меня с Уэббом возникли неприятности.
Она не ответила и поднялась.
— Мой отец боксировал, — сказала она. — На своей старой родине он считался вполне приличным боксером. У них говорили — он это часто повторял: «защита прежде всего». Я возвращаюсь в город, но вам нужно быть очень, очень осторожным. И лучше всего сейчас скрыться. Фостер ведет с собой человек тридцать. Поезжайте-ка от них подальше.
