Секретарша кашлянула.
— Э-э… мисс…
— Беннет, — напомнила Габи.
— Мисс Беннет, не думаю, что это нужно делать, — честно посоветовала секретарша.
— Я подожду, — упрямо сказала Габи. — Даже если мне придется ждать десять часов или десять дней, — тихо добавила она.
Через несколько минут дверь кабинета Марка открылась и оттуда вышел мужчина с портфелем в руке. В дверях появился Марк.
— Я не могу тебя видеть! — глядя на Габи, сказал он таким тоном, что у нее мурашки побежали по спине.
— Вы же видите меня, мистер Стефано, — ответила Габи, поднявшись с кресла, — и вы выслушаете меня, даже если мне придется заполнить целую страницу в «Приложении» к «Нью-Йорк таймс», чтобы привлечь ваше внимание!
— Что ж, жди. — Марк вернулся в кабинет и захлопнул за собой дверь.
Габи опустилась в кресло, улыбнулась секретарше, взяла журнал и начала его листать. Минут через пятнадцать она почувствовала на себе взгляд секретарши. Та смущенно кивнула ей, потом позвонила Марку и сказала, что уходит. Ответа Габи не слышала. Секретарша ушла, закрыв за собой дверь, и в приемной воцарилась гробовая тишина.
Прошел час, и с каждым мгновением Габи чувствовала себя все более несчастной. Она подумала, не ворваться ли ей в кабинет Марка, однако перспектива быть оттуда вышвырнутой не очень-то ее привлекала. Горе, страх, неуверенность в том, как он отнесется к ее подозрениям, когда она выскажет их ему, терзали Габи. Вполне возможно, что Марк не поверит ей, но она должна все ему рассказать. Она не совершила ничего, за что он мог бы возненавидеть ее, а он ненавидит, и это ее убивало. Она думала и о Джо. Его смерть глубоко потрясла ее, но теперь она лучше понимала, почему он так странно вел себя под конец, понимала, почему его преследовали навязчивые идеи, почему вдруг случались вспышки ярости. Кто-то пичкал его наркотиками, а он, вероятно, даже не подозревал об этом. Джо был жертвой, всю свою жизнь!
Спина и ноги затекли. Габи страшно устала, ей хотелось домой. Она взглянула на часы, потом на дверь кабинета. Она уже готова была бросить всю эту затею. Еще немного, и она бы заплакала, но дверь кабинета вдруг распахнулась и оттуда вышел Марк.
На Габи он и не взглянул, прошел прямо к входной двери и остановился, держа ее открытой.
— Я закрываю помещение, — резким тоном сказал он. — Хочешь тут переночевать в одиночестве?
— Хочу поговорить с тобой, Марк, — сказала Габи, поднимаясь. — Это очень важно!
— И нагородить еще больше вранья, дорогуша? — бросил он. Ненависть, горевшая в его глазах, добивала ее, лишала последних сил. — Джо погиб из-за тебя, и вся твоя ложь не вернет его обратно!
Его обвинения больно били ее. Ну почему, почему он не дает ей возможности сказать правду?
— Выслушай меня! Прошу тебя, выслушай! — молила Габи, приближаясь к нему. Широко раскрытыми, полными боли глазами она смотрела на него, но на лице Марка не дрогнул ни один мускул — он был непреклонен. — Джо был каким-то образом вовлечен в кражи. Кражи, которые происходили в компании. Он и Дэйв Смит были в этом замешаны. Джо никогда не употреблял наркотики, он ненавидел их и никогда к ним не прикасался. Кто-то обманом накачивал его чем-то, и этим «кто-то» мог быть только один человек — Смит! Смит убил его, потому что…
— А ты не могла придумать что-нибудь получше? — презрительно бросил Марк словно он и не расслышал ее слов. — Уходи отсюда! Убирайся с глаз долой! Пусть мой брат покоится в мире. Мне становится от тебя плохо.
— Прошу тебя! — молила Габи.
— Хочешь, чтобы я вызвал полицию? Чтобы тебя увезли в полицейской машине? — с явной угрозой бросил он, и по его тону можно было заключить, что он еще и не такое может сделать.
— Я ничего не придумываю, я говорю правду!
— Правды от тебя не дождешься, ты просто не знаешь, что это такое.
Марк резким движением вытолкнул Габи в коридор и быстро захлопнул дверь. Габи начала говорить все сначала, она хотела, чтоб до него дошел смысл того, о чем она хочет ему сообщить, но он повернулся к ней спиной и пошел по коридору. Когда она дошла до лифта, Марка уже не было.
Значит, так. Он действительно ненавидит ее, и ей некому рассказать о том, что она знает. В полицию она не может пойти — чтобы начать расследование, им нужно нечто более конкретное, чем только ее подозрения. Марк не будет ее слушать. Боб смылся из города. Она потерпела поражение. Мучаясь от того, что не может ничего сделать, Габи поехала домой и весь вечер мрачно размышляла, что же ей предпринять.
Ночь Габи провела словно в полусне, она искала выход, мучилась, не знала, как ей быть. Кто выслушает ее, поможет ей? В полном отчаянии она наконец решилась обратиться к Майклу, дяде Марка. Если Марк не предупредил его, он, может быть, выслушает ее. А может, и поверит. Выпив кофе и съев тост, Габи поехала в отдаленный район, где она лишь однажды была с Джо, но ждала его в машине на улице. Джо тогда не выказал желания познакомить ее со своим дядей. Габи поднялась на третий этаж старого, зашарпанного дома, нажала кнопку звонка. Она нервничала. Никто не отозвался, и Габи позвонила снова. Может быть, его нет дома… А может, быть, он видел, как она выходила из такси, узнал ее и не хочет пускать в дом. Может быть…
Дверь отворилась, в дверном проеме возник высокий мужчина с твердым, словно высеченным из камня, лицом. Габи заговорила не сразу, потом слабым голосом спросила:
— Вы дядя Майкл?
Он смотрел на нее с высоты своего роста такими же, как у Марка, черными глазами. Фигура у него была как у боксера, но он был все же не такой высокий, как его племянник. Не сглупила ли она, придя сюда? Вид у него был довольно грозный. Не успел ли Марк уже настроить его против нее?
Дядя Майкл оглядел ее с ног до головы, отметив изящное серое платье с высоким воротником, гладко причесанные волосы, забранные в шиньон, стройную фигуру.
— Я видел вас на похоронах Джо, — спокойно сказал он.
Ну да, он, конечно, видел ее на похоронах! Только теперь она узнала его — красивый пожилой мужчина с серебристой головой, в синем, в тонкую полоску, костюме. Он стоял позади Марка. На кладбище присутствовало несколько незнакомых ей людей, и она не обратила на них особого внимания.
— Да, — ответила Габи и не отступила назад, что поначалу собиралась сделать. Репутация этого человека вселяла в нее некоторые опасения.
— Это на вас он так кричал, что чуть голос не сорвал? Я не ошибся? — продолжал дядя Майкл холодным, бесстрастным тоном.
Габи вонзила свои длинные ногти в зажатую в руках маленькую сумочку.
— На меня! — с вызовом бросила она, и ее зеленые глаза вспыхнули. Что он теперь с ней сделает?
