– Твои дети не отвернутся от тебя, – заверил его Дуэйн. У Лестера и Дженни было двое девочек-тинейджеров, Мисси и Сисси. Все в городе любили их. Они отличались не только живостью и разговорчивостью, но и хорошим воспитанием и уже подавали большие надежды в софтболе.
– Скорей бы упал топор, – тихо проговорил Лестер, уставившись на потолок, как бы ожидая, что он вот-вот низвергнется на него.
– Какой топор? – спросил Дуэйн, не уверенный в том, что тот имеет в виду: свой брак, свой банк или свой приговор.
– Любой, – слабым голосом ответил Лестер. – Я устал постоянно думать об этом. Возможно, в тюрьме будет легче… за изготовлением номерных знаков. С такой работой я справился бы. Я просто не хочу физических контактов с заключенными.
– Не забивай себе голову ерундой, – сказал Дуэйн. – Я собираюсь на рыбалку. Поедем со мной. Сейчас должны брать краппи.
– С моим везением, скорее, они заберут меня, – мрачно пошутил Лестер. – Как по-твоему, что происходит с Дженни?
– Не имею понятия.
– Дженни нужны треволнения, – проговорил Лестер. – Она заявила мне, что я больше ее не волную. Она заявила, что я не волную ее с тех пор, как родилась Мисси.
– Трудно волновать кого-то всю жизнь, – изрек Дуэйн, вставая. – Ну, не падай духом!
ГЛАВА 22
Сюзи Нолан ждала на стоянке, когда Дуэйн вышел из больницы. Приблизившись, он заметил слезы на ее щеке, наклонился и сочувственно спросил:
– Что с тобой?
– Я чувствую себя совершенно потерянной, – вздохнула Сюзи. – Я так сильно люблю Дики, Дуэйн. Я люблю его всеми фибрами души.
– Сюзи, лучше бы ты так любила меня, – пожаловался Дуэйн. – Даже не знаю, можно ли полагаться на такого парня, как Дики.
– Я не могу, конечно, на него полагаться, – призналась она. – От этого никуда не денешься. Вот почему я такая потерянная. Для него это развлечение, для меня – вопрос жизни или смерти. Бедный, бедный Джуниор… все летит кувырком… я не знаю, что делать…
Она заплакала, положив голову ему на руку. Дуэйн молчал, поглаживая ее волосы, думая о том, какой это удар для женщины в ее возрасте до безумия влюбиться в Дики. Потом его сознание переключилось на собственную пассию, Джанин Уэллс, которая последнее время все меньше и меньше ему нравилась. Он попытался припомнить, всегда ли он недолюбливал Джанин или же такое случилось с ним недавно. Если он ее не любит, тогда почему спит с ней? Она, вероятно, в данный момент сидит в неглиже и ждет, когда он приедет. Он не говорил ей об этом, но не раз после заседаний наведывался к ней. В такие вечера она всегда встречала его в неглиже цвета лаванды.
Дуэйн решил, что причина его охлаждения к Джанин кроется в неглиже, а не в ее решительном характере. По части решительности он сам мало кому уступит, давно поняв, что в этой жизни нельзя быть слишком чувствительным.
верх машины Сюзи он взглянул на дом Джанин, заметив, что в нем горят огни. Она жила в двух кварталах от больницы в уютном доме, доставшемся ей от родителей. Ее родители погибли в автомобильной катастрофе, когда Джанин еще училась в школе. Она начала работать в суде на следующий же день после окончания школы. Непродолжительное время была замужем за сыном местного священника, Джо Бобом Блантоном, с которым познакомилась на похоронах родителей. Джанин не пользовалась чрезмерной популярностью у мужчин, и слишком большого выбора у нее не было.
Их брак продлился одно лето. Джо Боб сначала отправился в колледж Уичита-Фолс, затем перешел в колледж Дентона, оттуда – в университет штата Оклахома, далее – в Канзас, а потом жители Талиа потеряли его из виду. Ни в одном из перечисленных учебных заведений он долго не задерживался. Кто-то слышал, что в последний раз его видели в Сиракузах, штат Нью-Йорк, но это были только слухи.
Дуэйн терзался угрызениями совести. Ему не хотелось видеть Джанин. Одновременно он понимал, как тяжело сидеть одному в доме, в котором когда-то жили твои родители, в одном неглиже цвета лаванды, а в это время мимо тебя проезжает твой возлюбленный и даже не желает навестить… Потом его мысли переключились на «крикунов»; может быть, Карла с Джуниором нашли общий язык. Но больше всего его волновало то, что заказанный кусок мяса ему, судя по всему, не достанется.
Когда он разрывался между долгом перед Джанин и голодом, депрессией и прочими чувствами, Сюзи Нолан принялась покусывать его руку, плача под его поглаживание. Затем она принялась слизывать свои слезы с его руки. Сначала ее зубы лишь едва касались его тела, но постепенно впивались в него все сильнее и сильнее.
Когда же Дуэйн попытался убрать руку, Сюзи лишь крепче сжала зубы. Ее широко раскрытые глаза, не мигая смотревшие на него, на мгновение напомнили ему о Шорти, который выглядел примерно так же, когда Дуэйн шутки ради попытался вырвать из его пасти аппетитную кость.
Сам Шорти наблюдал за происходящим с переднего сиденья «бьюика» Минервы. Шорти был счастлив, что хозяин так близко. Периоды времени, когда Дуэйн находился в суде и в больнице, были настоящим испытанием для собаки, и потому он ничего не имел против того, что Дуэйн стоял возле машины с женщиной, сосущей его палец. Шорти мог вытерпеть все, исключая отсутствие хозяина.
Сюзи слегка повернула голову, чтобы поудобнее взять палец в рот. Воспользовавшись моментом, Дуэйн хотел было отдернуть руку, но не тут-то было: зубы Сюзи впились в него мертвой хваткой. Он беспомощно огляделся вокруг. Никого не видать. Люди всегда болели в Талиа, и любой мог подъехать к больнице.
У Дуэйна все смешалось в голове от удивления, смятения и желания. Страстными покусываниями Сюзи добилась своего. Вместе с тем Дуэйн ни на секунду не забывал, что она любит его сына… она его любовница или одна из них. Конечно, она остается женой Джуниора Нолана, но Джуниор быстро вылетел у него из головы. Дуэйн давно смирился с супружеской изменой. Но делить женщину с собственным сыном – другое дело. Это должно быть другим делом, но из-за нервозности он не мог определить, в чем же заключается это различие и что оно означает.
Жизнь постоянно преподносит нам сюрпризы, которые на первый взгляд кажутся невероятными. Он хотел остановиться, выбраться из безнадежного эмоционального хаоса, но вопреки этическому здравомыслию страсть пересиливала все. Она разрасталась, усиливая удивление и путаницу в голове. Подобного сексуального стремления он не испытывал года два или три. Он пытался ему что-то противопоставить – и никак не мог с собой совладать.
– Сюзи, прекрати, – прошептал Дуэйн, но та, не отвечая, продолжала лизать его руку. – Не делай этого. Ведь ты любишь Дики.
Она освободила его палец с легким хлопком, и этот негромкий интимный звук возбудил его еще больше, чем все страстные покусывания, почти сломив сопротивление.
