– Ей кажется, что она в Джорджии, – сочувственно произнес Тутс. Вид у него был не самый боевой, но гораздо лучше, чем у несчастной девочки, которая сидела на койке рядом с пострадавшими рабочими и беззвучно плакала.
К большому облегчению Дуэйна, Сюзи скоро уехала за детьми. Ярко освещенная приемная вскоре стала наполняться пострадавшими, травмы которых не шли ни в какое сравнение с теми, кто перевернулся в грузовике. Хотя Сюзи ничего особенного не делала, а только пыталась утешить бедную Бьюлу Болт, ее поведение показалось Дуэйну неприлично веселым. Уходя, она даже не взглянула на него, что сильно задело Дуэйна. С другой стороны, какой смысл обижаться, если ждешь не дождешься ее ухода?
Целый час он просидел с убежавшей девочкой, пока не выпустили мистера Болта. Дуэйн вызвался отвезти Болтов домой, но те отказались от помощи. Посадив их в машину, он махнул рукой на прощание.
Все это время Дуэйну не давала покоя мысль об одинокой Джанин в лавандовом неглиже. Проводив Болтов, он направился к телефону-автомату.
– Знаешь, старик Болт чуть не отдал концы, – проговорил он в трубку. – Вот почему я не мог к тебе заскочить.
– Я уже в постели, – ответила Джанин смертельно уставшим голосом, совершенно не похожим на тот, которым она говорила этим утром в «Молочной королеве».
– Он выпал из машины. Самое удивительное, что ничего себе не сломал. Раньше я никак не мог позвонить.
– Не нужно извиняться. Всякое случается, – заметила Джанин безнадежным тоном.
– Я мог бы заскочить на минутку.
– Исключено. Я уже намазала лицо, да и ты не очень хочешь, – прибавила она.
У нее был такой голос, что Дуэйн подумал: Джанин вот-вот расплачется. Он хотел произнести утешающие слова, но ничего не приходило на ум.
– Возможно, на этот уик-энд мы куда-нибудь выберемся, – сказал он.
– Тебе этого не очень-то и хочется, – тем же голосом, полным отчаяния, заявила она, бросая трубку.
ГЛАВА 23
Дуэйн замер с трубкой в руке, соображая, почему он пытался убедить Джанин в том, что она неправа, хотя правда, конечно, была на ее стороне. Она виртуозно могла обрывать разговор, взваливая всю вину на него, но к таким стычкам он давно привык и не чувствовал за собой большой вины, зная, что утром Джанин справится с отчаянием и будет безумно радоваться жизни.
Ехать к «Крикунам» было уже поздно, но и домой не хотелось возвращаться. Он достал еще одну монету и позвонил домой.
– Кто это? – рявкнула Минерва.
– Всего лишь я, – ответил Дуэйн.
– Знаешь, я смотрю «ящик»… чего тебе нужно? – едва сдерживаясь, проговорила Минерва, не любившая, когда ее отрывают от телевизора, будь то знакомые или незнакомые люди.
– Карла дома? – спросил Дуэйн.
– Нет, не видела, – опять рявкнула Минерва.
– Кино, наверное, ничего? – спросил Дуэйн.
– С Вуди Алленом. Я всегда смеюсь, когда вижу его, – немного оттаяв, проговорила Минерва. – Ему достаточно пройтись, а я уже катаюсь по полу.
– Если появится Карла, передай, что я поехал на рыбалку, – попросил Дуэйн.
– Передам. Пока, – сказала Минерва, бросая трубку.
– Забавно, – усмехнулся Дуэйн. – Кому бы я ни позвонил, ни у кого нет желания говорить со мной.
Он направил машину в сторону озера, потом спохватился – у него нет приманки. Повернув машину, Дуэйн поехал к магазину Сонни, который сидел за кассовым аппаратом и по четырехдюймовому «Сони» смотрел интервью со знаменитостями. Заметив Дуэйна, он грустно улыбнулся.
Дуэйн подошел и взял упаковку болонской копченой колбасы, немного сыра, банку с маринадом и батон хлеба. На ужин вполне хватит сандвича с колбасой, маринадов и сыра, а остатки колбасы пойдут на наживку. Приманка, правда, не бог весть какая, но и рыбак из него не очень-то солидный, хотя достаточно солидный, чтобы не удить без приманки.
– Мы чуть было не потеряли сегодня нашего пионера, – сказал он Сонни.
– Что так?
– Старик выпал из машины и скатился в песчаный овраг, – пояснил Дуэйн. – Впрочем, ничуть не пострадал.
– Ты знаешь, я, кажется, схожу с ума, – проговорил Сонни.
– Брось! Ты не занят в нефтяном бизнесе, – отшутился Дуэйн. Но Сонни было не до смеха.
– У меня участились провалы памяти. Последний был час назад. Я стал пробивать чек и забыл, что делаю. Тутс хотел купить несколько сандвичей для девушки, которую он задержал, а у меня совершенно вылетело из головы, как работать с кассой. Тутсу самому пришлось сесть за кассу.
– Ты просто такой же странный, как Минерва. Вы оба не любите, когда вас отвлекают от телевизора.
– Я ничего не имею против того, чтобы меня отвлекали. Меня больше беспокоит моя башка. Порой с ней творится что-то непонятное.
По его лицу Дуэйн понял, что тот взволнован не на шутку, но промолчал; как-никак, а беспокойный взгляд лучше, чем вежливое безразличие, которое было написано на лице Сонни большую часть его жизни.
– Попытайся подсчитать, сколько с меня, – предложил Дуэйн.
Сонни секунд десять смотрел на кассовый аппарат, затем с точностью до цента все подсчитал.
– В один вечер у меня обычно не случается двух провалов. Но за неделю было два. На прошлой неделе три или четыре. Может, это опухоль мозга.
– Вот тут ты ничем не отличаешься от Минервы. У тебя нет никакой опухоли мозга, и я надеюсь, что ты не сойдешь с ума к празднованию столетия. У нас еще куча всяких организационных вопросов.
– В последнее время я много думаю о Сэме и Билли, – задумчиво проговорил Сонни.
Сэм был человеком, который много помогал Сонни, когда тот был молод, а Билли, у которого было не все в порядке с головой, работал на Сэма. Сонни преклонялся перед Сэмом, а Билли – перед Сонни. И тот и другой скончались тридцать лет назад.
– Хорошо бы их как-то включить в программу, – заметил Сонни. – Сэм немало сделал в свое время для города. Было бы неплохо его помянуть.
– Этих ребят мало кто помнит в городе, – возразил Дуэйн, думая о том, что включение Сэма-Льва, как все его звали в городе, только обременит программу, и без того перегруженную малопонятными для широкой публики историческими персонажами. Все, разумеется, слышали об Адаме и Еве, но имели смутное представление о том, кто такой был Бен Франклин, а уж местные личности, к тому же давно умершие, стерлись из памяти людей вместе с Техасвиллем. Дуэйн тоже имел весьма смутное представление о том, кто такие Сэм с Билли.
– Я просто не хочу, чтобы их имена были забыты, – решительно произнес Сонни.
– Почти все забываются, – заметил Дуэйн, поразившись пришедшей в голову мысли: ведь всю свою жизнь Сонни думал о других и только теперь, когда у него появились странные провалы памяти, вспомнил о себе.
