– Томас, отдай мне шпагу, – тихо скомандовала Сесилия.
– Нет, я сумею вас защитить, – возразил тот, обнажая клинок.
– Не дури, ты и себя не можешь защитить. Отдай мне оружие.
Разбойники заметили их и угрожающе быстро приближались.
– Что же я за солдат, который отдает оружие немощной даме? – возмутился Томас тоненьким голоском. – Я не позволю вам сражаться.
– Ага, – протянула Сесилия, нащупывая на бедре нож.
Четверо головорезов окружили их узким кольцом. Томас был бледен как мел. Он вытянулся по струнке, рука, державшая шпагу, дрожала, а ладонь стала потной. Сесилия напряглась и выхватила короткий, закругленный с широким лезвием нож. Его оставил ей Франсуа, узнав, что у нее нет оружия. В глазах Сесилии отразился блеск металла.
– Убить их? – спросил разбойник с затупившейся саблей.
Но не успел он получить ответ, как из того же переулка вышел пятый и направился к ним. Он был самый высокий, мускулистый, а его оружие было начищено и сверкало.
– Что там у вас? – лениво спросил он, подходя к группе людей.
– Убить их, что скажешь? – посмотрел на него другой разбойник.
Подошедший окинул Сесилию и Томаса оценивающим взглядом и произнес свое решение:
– Парня убей, а девчонка будет моей.
Зрачки Сесилии сузились, она приготовилась к прыжку и уже знала, кто получит первый удар. В тот миг, когда над Томасом уже занеслась рука с клинком, он сделал невероятную глупость. Вместо того чтобы защищаться, как ожидала Мэри, он бросил на землю свою шпагу и, упав на колени, быстро заговорил:
– Прошу вас, пощадите. Я сложил перед вами оружие, не убивайте! Здесь же только дама и я, единственный солдат. Я безоружен, я сдаюсь. А женщина, вы же видите, что она хрупкая леди. Не трогайте ее. Пощадите нас, умоляю!
Главарь засмеялся. Сесилия скрипнула зубами, такого унижения она никак не ожидала. Их было двое, а пиратов пятеро. Нет, она была одна. Ну и что ж, бывало и хуже. Она бы справилась и в этот раз. Но речь Томаса… Это было столь унизительно, что ей захотелось его ударить.
– Пусть дама положит свой ножик и встанет рядом с этим защитником на колени, и мы вас отпустим, – гоготал главарь.
– Никогда еще не видел такого труса, – подхватил второй.
– Слышишь, девчонка?! – крикнул третий. – Положи свой кухонный нож и попроси тебя пощадить, как и твой смелый защитник. Склони колени, и мы ничего вам не сделаем, – он засмеялся, обнажая гнилой зуб.
– Конечно, – прошипела Рыжая Мэри, – как скажете.
Демонстративно медленно, сжимая левой рукой кривой нож, она слегка присела. Она опустилась достаточно низко, но колени не коснулись земли, правая ее рука была в дюйме от лежащей на земле шпаги.
– Говори и склони колени! – не унимался главарь.
– Я никогда не склоню колен! – грозно произнесла Сесилия и схватила правой рукой шпагу. – И никогда не попрошу пощады!
Рыжая Мэри стремительно, как кобра, бросилась в атаку. Засверкала сталь. Все пятеро бросились на нее, забыв о Томасе, впрочем, как и Сесилия. На лице Рыжей Мэри горела опасная улыбка, глаза сверкали. Каждое ее движение было отточено и стремительно. Прошло несколько минут, прежде чем она убила четвертого разбойника. Теперь против нее был только главарь. Они бились быстро и жестоко. Главарь был проворен и силен, но ни с Яном, ни даже с Арданом сравниться не мог. Когда Рыжая Мэри приставила ему к горлу нож, он хрипло спросил:
– Кто ты?
– Я – Рыжая Мэри, – произнесла она и полоснула по горлу.
Он упал и больше не поднимался. Томас стоял, прижавшись спиной к стене, и смотрел на нее полными ужаса глазами. Сесилия бросила ему его шпагу, но он даже не подумал поймать ее. Лезвие глухо ударилось о землю. Рыжая Мэри вытерла нож и убрала его. Затем она обошла убитых и, забрав у них лучшее оружие, стала закреплять на себе. Томас молча наблюдал за ее действиями. Когда она полностью вооружилась, то обратилась к молодому человеку:
– Ты спас меня от виселицы, я этого не забуду. Но то, что ты говорил здесь, было унизительно.
– Я хотел спасти нас, – тонким голосом протянул Томас.
– Спасти? – она холодно рассмеялась. – Как же ты собирался спасти? Просить о пощаде?
– Я думал, что так будет лучше… Они же сказали, что ничего не сделают…
– Не будь наивным! Никто бы тебя не отпустил. – Рыжая Мэри перевела дыхание и резко произнесла: – А теперь, Томас, уходи. Я прощаю тебя за это унижение, но искренне прошу, не показывайся больше мне на глаза.
– Значит, это правда, что вы… – он осекся, обводя взглядом разбойников, и шепотом добавил: – Рыжая Мэри?
– Я могу сама за себя постоять, – только и ответила Сесилия и, повернувшись, направилась к заброшенному клубу.
Томас медленно подобрал шпагу и направился к сэру Вуду. Он не собирался говорить о Сесилии, не собирался и рассказывать о том, что спас ее. Он шел к командиру, сам не зная зачем и не отдавая себе в этом отчета.
Сесилия проводила его через окно долгим взглядом и растянулась на диване. Она закрыла глаза и задремала. Вскоре ее разбудил стук в дверь. Сесилия быстро открыла, на пороге стоял Франсуа с корзиной еды. Сесилия улыбнулась ему, тот зашел внутрь и, поставив корзину на стол, изучающе посмотрел на нее.
– Думаю, спрашивать о тех, кто лежит на улице, излишне, – протянул он.
Рыжая Мэри кивнула. Франсуа улыбнулся и, вспомнив что-то, засмеялся.
– Ты чего?
– Да так, вспомнил недавнюю встречу с Эльзой, – отмахнулся он.
– А почему смеешься?
Франсуа сдержанно улыбнулся и пояснил:
– Она пришла к Эдуарду и начала лить слезы. Ей, видите ли, страшно и все такое. Я представил ее на твоем месте, вот и все.
– Не нужно над ней смеяться, – холодно произнесла Сесилия. – Ей не приходилось с десяти лет драться и держать оружие.
– Да, это так, – кивнул Франсуа, – но согласись, кабинет Эдуарда не лучшее для нее место. Она своими причитаниями его только отвлекает.
– Она напугана. К тому же, я не собираюсь обсуждать поведение моей подруги, – резко заметила Мэри, – как и не стала бы обсуждать Патрика или тебя с Крисом.
Франсуа сдержал улыбку, будто бы ждал этого ответа с самого начала. Подумав, он добавил:
– Ты поступаешь верно, Мэри, и если честно, то я хорошо отношусь к Эльзе. Мне было жутко интересно, что ты ответишь на мои замечания. – Он дружелюбно кивнул и направился к выходу.
– В бой бы я с ней не пошла, – с улыбкой отозвалась Сесилия.
