Но наконец небо стало светлеть. Даже в такое удручающее место, как степь Отчаяния, проникает солнечный свет. Лучи дневного светила несут надежду всему живому. Надежду на то, что мрак не может царить вечно. Утро изливало на мир свет, подобно волшебному эликсиру. Саир пришёл в себя и сразу же начал трястись от холода. Охотник огляделся: снег вокруг был перемешан с кровью. Сам же он обнаружил, что лежит совершенно голый, перепачканный в чём-то. Он ощущал странную сытость, и тело его на удивление переполнялось силой, несмотря на все страдания, перенесённые за последнее время.
— Где, интересно, моя одежда? — пробурчал Саир себе под нос. — И откуда здесь столько крови? Ран вроде у меня никаких нет… странно.
Он встал, немного ёжась от мороза. Однако как только мужчина начал двигаться, сразу же согрелся. Ему стало даже жарко, что было удивительно. Саир принялся очищать с помощью снега своё тело. Тёмные пятна под действием тающего снега размазывались по коже, но в конце концов мужчина почти полностью привёл себя в порядок. Его тревожило лишь отсутствие одежды. Саир подумал, что сбросил её во время приступа и решил теперь найти хоть что-то, чем можно укрыться. Он полагал, что штаны, куртка, сапоги и кольчуга валяются где-то недалеко.
— Надеюсь, ночью не шёл снег, и облачение моё не засыпало, — опасался он.
Однако истина оказалась намного ужаснее, чем он предполагал. Он решил обогнуть холм, надеясь найти там свои вещи, но совершив это действие, Саир застыл, созерцая жуткую картину. Перед ним лежал труп животного, растерзанного крупным хищником. Кровь была повсюду. Внутренности разбросаны по ледяной поверхности. Некоторых частей тела не было, и всё-таки Саир узнал животное. Это был его конь. Охотник прекрасно понимал, что в степи Отчаяния нет крупных зверей, способных растерзать лошадь. Гарпиги тоже не стали бы тратить на это время. Вывод напрашивался сам собой, тем более мужчина припомнил, что происходило накануне. Вспомнил он и то, как рвалась его кожа, а из-под неё вылезал густой мех. Вспомнил он и чудовищную боль, а самое главное- Саир знал, что ночью всходила полная луна. Вопль отчаяния вырвался из его груди, вполне оправдав название этой местности. Саир повалился на окровавленный снег и залился слезами.
— Я проклят! — орал он, не жалея ни глотки, ни лёгких. — Проклят! Лучше мне умереть, чем быть монстром!
Некоторое время охотник продолжал рыдать. Потом он резко вскочил и помчался к морю. Бежать долго не пришлось. Серебряное море, спокойное в это утро, поблескивало в солнечных лучах. Высокие утёсы устремлялись в высь прямо из воды и резко контрастировали со степью, усеянную невысокими холмами. Саир бежал к скалам, надеясь найти путь к одной из вершин. Желание прервать своё ужасное существование заставило мужчину обследовать побережье. Вскоре он обнаружил, что на один из утёсов можно вскарабкаться, используя многочисленные выступы на его поверхности. Движимый отчаянием, охотник забирался всё выше на скалу. Он заметил, что утёс порос мхом, здесь росли даже небольшие деревья, запуская свои корни в глубокие расщелины. Правда сейчас на них не было листьев, и они казались мёртвыми, как и всё вокруг. Саир, чувствуя в себе небывалую силу, дивясь ей и проклиная её одновременно, взобрался на плоскую вершину утёса. Лишь совсем немного каменистой поверхности отделяло его от смерти. Мужчина, дрожа, приблизился к обрыву. Внизу море ласкало камни. Один шаг, и больше никогда не увидит он этих волн, и это солнце, и небо над головою. Саир знал, что покинув этот мир таким способом, нечего ему надеяться на снисхождения Творца. Мужчине было известно, что станет с ним по ту сторону жизни за такой поступок. Он не получит прощения никогда. Но липкое уныние окутало его душу, лишало воли и подталкивало его всё ближе к краю, за которым ожидали вечные мучения. Саир почти не сопротивлялся. Он стоял на краю. Волосы чуть шевелились от несильного ветра. На глазах выступили слёзы. И вот в тот самый миг, когда Саир собирался поднять ногу, чтобы совершить роковой шаг, он вдруг услышал за спиной голос, такой звонкий и неземной, что какое-то время не мог пошевелиться.
— Стой! — скомандовал голос, в котором мужчина почувствовал и ласку, и власть, и нежность, и жёсткость.
Саир медленно обернулся, и глаза его округлились от изумления.
Глава 9
Сердечное пламя
— Милена! Срочно неси сюда отвар лакитуса! — взволнованно прокричала Рохана Хар, суетясь возле тяжелораненого обертлуга.
Девушка бросилась к стеллажам с целебными настойками и травами. Найдя необходимое лекарство, она поспешила к целительнице. Рохана выхватила из рук взволнованной помощницы чудодейственный напиток и попыталась влить его в рот умирающему воину. Обертлуг проглотил несколько капель, а потом вдруг задёргался, что-то прохрипел и замер. Глаза его остановились, уставившись в низкий деревянный потолок.
— Рахтир! Рахтир! — трясла его за плечо пожилая женщина, но воин не реагировал. Милена закрыла ладошками глаза и расплакалась.
— Ну что ж поделать? — вздохнула Рохана, похлопав по плечу помощницу. — Это война, а на войне умирают.
— Но мы же дали Рахтиру нужные лекарства, — всхлипывала Милена, — мы столько дней его выхаживали! Как же так?
— Не всех можно исцелить, — покачав головой, ответила Рохана, — этот парень получил слишком тяжёлую рану… не плачь же, ибо дух его вознёсся на небо, где и бед нет никаких. Это нас с тобой надо пожалеть… особенно тебя, юное дитя…я ведь своё уже отжила.
— Не говорите так, Рохана! — горячо возразила Милена. — Без вас что будут делать обертлуги? А что буду делать я? Вы же, можно сказать, спасли меня от княжеского меча, от его смертоносной руки.
— Какие красивые слова, — горько усмехнулась Рохана, — но думаю в том, что ты жива, заслуга моя не велика. Ранарт Рахт убил бы тебя, если бы захотел, не стал бы он слушать старуху, пусть даже и свою дорогую наставницу. Нет. Ранарт сам обуздал свой гнев, я лишь вовремя внушила ему нужные мысли. Он же мог с ними и не согласиться. Поверь, вулквонский князь чрезвычайно упрям. Делает то, что считает нужным. Такой несгибаемый правитель нужен в столь грозные времена.
Милена вздохнула и с сожалением посмотрела на почившего молодого воина. Его чёрная густая шевелюра слиплась от крови, глаза, утратив желтизну, поблекли. Рохана их закрыла, проведя морщинистой рукой по векам.
— Покойся с миром, верный сын Вулквонса, — прошептала она. — Милена, смой кровь с его волос, мы приготовим героя к погребению.
Милена принялась выполнять это скорбное поручение. Уже несколько дней боролись они за жизнь этого юноши. Ночами спали по очереди,
