писать то заявление. Не должна была обманывать следствие. Ты лучше меня, Тась. Намного лучше! Я думал, что отпустив тебя, я избавлю тебя от проблем.
Мои слёзы высыхают.
Так просто?
Он отказался от меня, потому что просто решил, что так будет лучше?! И даже не спросил меня ни о чём?!
— Ты бросил меня, — шепчу я. — Эгоистично выбрал за меня тот путь, по которому я должна была идти. А я хотела идти с тобой…
Пытаюсь отстраниться, но Спартак держит слишком крепко.
— Тася…
Вновь шепчет моё имя. Утыкается носом в щёку и ведёт им по скуле. У нас обоих сбивается дыхание…
— Я знаю, что «прости» недостаточно, — Спартак тоже шепчет. — Но… Прости меня, Тась! Прости за мою любовь и желание сделать твою жизнь лучше. У меня не вышло…
— Да, не вышло, — грустно улыбаюсь.
— Ты его любишь? — неожиданно спрашивает Спартак. Он вновь медленно проводит кончиком носа по моей щеке на этот раз снизу вверх.
— Кого? Андрея?
— Да… Андрея.
Его лицо теперь напротив моего, наши носы почти соприкасаются, требовательный взгляд упирается в мои глаза.
— Несмотря на то, что я испытывала жалость к этому мужчине, — говорю я, облизнув пересохшие губы, — он сделал всё, чтобы вызвать моё презрение к себе.
— И меня ты тоже презираешь, да?
Его ладони сжимают мои щёки почти до боли. Но я странным образом не хочу, чтобы он отпускал меня. Кажется, что если отпустит, то мир внутри меня окончательно рухнет.
— Я презирала тебя… раньше. И любила. Очень сильно любила, исцеляясь этой любовью от презрения.
— А сейчас любишь? — его губы почти касаются моих.
Да, люблю! Так сильно, что моё сердце воет от боли. Но любить Спартака опасно, и я отвечаю:
— Не знаю.
— Я сделаю всё, чтобы ты узнала, — хрипло шепчет Спартак и тут же впивается в мои губы.
Глава 16
Спартак
Я должен был сесть в тюрьму…
Должен был!
Моё прошлое — с каждым проведённым боем, с каждой вспышкой ярости, будь она оправданная или нет — подводило меня к краю. Всегда знал, что рано или поздно я сорвусь с этого края и тогда уже не смогу игнорировать свои прошлые ошибки.
Я должен был отсидеть!
Мне казалось, что тогда чувство вины немного меня отпустит. И я смогу двигаться дальше. Начну жить… а не существовать в ожидании нового приступа ярости, лишающего контроля.
Когда встретил Тасю, немного забылся, ошибочно решив, что она сможет меня исправить. Вылечить, поборов моих внутренних демонов своим теплом и лаской. Однако она не смогла. Или, быть может, я просто сам ей этого не позволил…
Наш поцелуй становится солёным от её слёз. Сколько боли ей пришлось испытать по моей вине! Чёрт, сколько боли…
Пытаюсь разложить по полкам только что полученную информацию, и в венах вновь закипает ярость.
Тася вышла замуж за Андрея, потому что хотела спасти нашу дочь. Но не смогла помочь матери и мне, за что до сих пор чувствует вину. А жить с чувством вины — это чертовски сложно. Уж я-то знаю.
Но Тасе не за что себя винить. Она спасала Алису. Проявила силу духа, отказываясь от собственных интересов… А я, как последний идиот, просто поверил Глебу…
— Тася…
Шепчу её имя и делаю судорожный вдох, покрывая поцелуями подбородок и шею. Вновь впиваюсь в губы, всё ещё сжимая её лицо в ладонях. Потом опускаю руки на её хрупкие плечи. Провожу по ним, стягивая бретельки её платья, сжимаю пальцами бархатистую кожу.
Тася дрожит, и её дрожь передаётся мне.
Она такая маленькая и хрупкая в моих руках, такая ценная для меня, что я боюсь её раздавить, сломать…
Уже сделал это однажды. Выбрал неверный путь, отказавшись от своей любви к ней. Наплевав на её любовь ко мне, принял неправильное решение…
Год спустя после того, как меня посадили, Глеб сообщил мне, что Тася вышла замуж и даже успела родить ребёнка. Я озлобился… Решил, что она и не любила меня, раз так быстро нашла мне замену. И теперь сполна расплачиваюсь за свои ошибочные решения и доверие к тем людям, которым не стоило доверять.
Я должен был верить в неё! Рассказать ей, как всё обстоит на самом деле. Доверить ей своё прошлое!
Мои руки уже живут сами по себе. Опускают бретельки платья ещё ниже, открывая моему взору бельё. Гладят, пощипывают, сжимают все доступные участки тела.
— Нет… — внезапно шепчет девушка, слезая с моих колен. Поправляет бретельки, возвращая их на место. — Нет, Спартак! — выставляет ладони перед собой, отгораживаясь от меня.
Подаюсь к ней и в ту же секунду оказываюсь рядом. Её ладони ложатся на мою грудную клетку.
Я не привык к отказам. И больше не хочу скрывать от неё что-либо.
— Тась… — протягиваю страдальчески. Навалившись всем телом, припечатываю её к стене. — Знаю, ты больше мне не веришь, но я хочу всё исправить!
Беру её за подбородок, вынуждая задрать голову вверх. Склонившись, впиваюсь в губы. Но она больше не отвечает на мой поцелуй. Прорычав от негодования и беспомощности, перестаю её целовать.
— Я устала, Спартак, — тихо произносит девушка. Её губы дрожат так сильно, что я опасаюсь нового приступа истерики. — Я так устала от подобной жизни, — слёзы вновь наполняют её глаза, готовы обрушиться по щекам. — И я не хочу больше доверять кому-то свою жизнь и жизнь Алисы.
— Я понимаю…
— Нет, ты не понимаешь! — она неожиданно с пылом обрывает меня.
С силой давит в мою грудь ладошками, заставляя отодвинуться. Но не получив нужного эффекта, всхлипывает, и мне приходится отодвинуться самому. Я заставляю себя сделать шаг назад, чтобы дать Тасе больше пространства.
Но в следующий миг она сама придвигается.
— Я словно кукла! — выплёвывает с горечью. — Не могу распоряжаться своей жизнью! Живу по чужим
