песок затягивал их ещё глубже. Отряхнувшись, герцог направился в сторону от берега в поисках пристанища Амалии Бедфордской, холодея от одной лишь мысли, что может опоздать.
Спросив у опешивших от его внешнего вида горожан дорогу, бегом направился туда. До цели оставалось совсем немного, на горизонте стали видны фланговые башни, он почувствовал резкое жжение в руке. Согнувшись пополам от боли, он вытянул руку и смотрел, как и так до этого момента еле видная вязь исчезает насовсем, забирая половину его души.
— Нет! — Слёзы лились по щекам от бессилия, от осознания того, что он опоздал и его пара ушла навсегда.
Прохожие стороной обходили плачущего человека. А потом он резко встал и, сделав пас рукой, отправил сообщение своему верному другу. А после, обнажив меч, ринулся в сторону поместья. Как ни странно, никто его не остановил, когда он ворвался в просторный холл. Словно здесь никого и нет, так пусто и тихо было вокруг. Обезумев от боли и горя, герцог метался из одной комнаты в другую. Открывая двери ногой, он врывался в помещение, бегло его осматривал в поисках девушки, а не найдя, уходил прочь, чтобы открыть следующую комнату. Когда он услышал шум на втором этаже — рванул туда изо всех сил. Встретив на пути пожилого человека в мантии, схватил его за грудки и закричал:
— Где она?
Мужчина непонимающе смотрел на него и лишь безмолвно открывал рот. Отбросив незнакомца в сторону, герцог кинулся дальше по коридору, в комнату, дверь в которую была приоткрыта и пропускала в коридор крупицу света. Увиденное заставило его отшатнуться. Большая комната с широкой кроватью, на которой кучей лежали окровавленные простыни, медный таз, наполненный водой, стол неподалёку. Всё говорило о том, что здесь недавно побывала повитуха. Но к недоумению герцога не было видно ни матери, ни ребёнка. Мало того, не был слышно даже плача, совершенно ничего не указывало на то, что в доме есть ребёнок.
— За мной пришёл?
Из оцепенения герцога вывел голос, такой знакомый и в тоже время ненавистный. Дерек Бедфордский сидел на полу у окна и пустым взглядом смотрел на бывшую до этого пустой комнату. Волосы его растрепались и выбились из идеального прежде хвоста, камзол валялся рядом с ним на полу, а рубашка была надорвана в рукаве, откуда зияла рваная рана.
— Что ты с ней сделал? — Лайонель подошёл ближе, держа наготове меч.
— О ком вы, ваше высочество? — Дерек с усмешкой смотрел вперёд, держа голову прямо.
— Амалия, где она? — Ему всё труднее было сдерживать себя, хотелось проткнуть Дерека мечом без разговоров, но приходилось терпеть, ведь он мог пролить свет на произошедшее.
— Не знаю. — Он пожал плечами. — Была — и пшик, нет её. С ней с самого начала всё было не так. Бракованная мне досталась истинная.
На этих словах герцог всё же не выдержал и, отбросив в сторону клинок, начал бить Дерека по лицу, вливая в удары всю имеющуюся у него силу. Хруст костей и капли крови на руках не могли его остановить. Дерек не сопротивлялся, он лишь смеялся и сквозь смех был слышно лишь одно — всё зря, ты не понимаешь, всё было зря.
Когда в комнату ворвались рыцари короля, Лайонель только обернулся и продолжил наносить удары дальше, стирая оскал с ненавистного ему лица и превращая его в кровавое месиво.
— Довольно, Лайн, — его с трудом оттащили от жертвы, — ему ещё до допроса надо дожить.
— Виктор, ты не понимаешь. Её нет! ЕЁ больше нет! — Лайонель смотрел на стёртые казанки.
— Мы разберёмся с этим, идём.
С этими словами он повёл его прочь из места, где когда-то находилась истинная его друга.
Глава 16
Амалия. 1,5 года после происшествия в Андорском поместье
Вставать абсолютно не хотелось. Сладко потянувшись в постели, я вытянула руки и ещё несколько минут просто лежала, наслаждаясь тёплым летним солнцем. На душе было спокойно и легко, а сладкое послевкусие ушедшего в небытие сна грело душу. Но меня ожидали мои пациенты, и надо было вставать и идти.
Наскоро позавтракав, я взяла свою сумку и отправилась в лазарет. Больницей я называла его только про себя. Небольшое одноэтажное строение с двумя койками для больных, стоящее на окраине деревни, стало для меня спасением в последние годы. Когда после родов я очнулась в тёмном сыром помещении, то испугалась не на шутку. Я помнила всё, что произошло тогда, так, словно это было день назад.
В поместье, после того, как отошли воды, у меня ещё была надежда на спасение, но когда внезапно сначала появился лекарь, а затем и мой муж, то мне стало по-настоящему страшно.
— Сайрус. — Герцог коршуном стоял надо мной, впиваясь взглядом в моё лицо. — Почему так рано? Разве уже пришло время?
— Никогда нельзя сказать с точностью до дня. Случается всякое. — Старик доставал склянки из чемодана и нервно оглядывался на повитуху.
— Вам лучше выйти, ваша светлость. — Женщина подошла ко мне, и обтёрла лицо влажным платком. — Не для мужских глаз это всё.
— Выйди, — не знаю, откуда у меня появились силы, ведь от боли разум то и дело улетал прочь, — прошу тебя.
Не знаю, что было в тот момент у меня в мыслях, но видеть Дерека хотелось меньше всего на свете. И показаться ему в таком виде — слабой и беззащитной, в минуты бессилия — я тоже не хотела. Когда, на моё удивление, он вышел, не произнеся в ответ мне ни слова, я сосредоточилась лишь на словах повитухи.
Спустя долгие часы, показавшиеся мне вечностью, я наконец услышала первый крик ребёнка. Требовательно и настойчиво он привлекал внимание к себе. Я старалась запомнить каждую чёрточку лица своего ребёнка, ища и находя в нём свои черты.
— Вы молодец, герцогиня, осталось совсем немного. — Повитуха взяла меня за руку, а потом свет померк.
Сквозь чёрную пелену небытия я слышала лишь обрывки слов, доносившихся до меня словно сквозь толщу воды: слишком слаба, кровопотеря, не поможет… Я выныривала и снова падала, погружаясь всё глубже и глубже
