— Ничего я не понимаю! И уже отпусти меня, наконец! — шикнула я, выворачиваясь из рук Кая.
А Дуэйн Мёрк стоял буравил нас с Каем тяжелым нечитаемым взглядом.
Глава 8 Hourglass
— Мёрка прикрывает сам ректор! — по дороге к комнатам втирал мне с энтузиазмом Тайлер.
Бедолага явно воодушевился идеей перетянуть меня на свою сторону и прикладывал максимум усилий для перевербовки. Вот только получалось не очень. Пусть насчет Картинки Кай, кажется, был прав, и Бхатия действительно покровительствовал студенту-некроманту с какого-то перепугу, это не повод считать, что во всем виноват ректор.
Возможно, что с Мёрком на самом деле все в порядке? Ну не стал бы профессор Бхатия, образец всех возможных добродетелей разом, покровительствовать какому-то отбросу?
Ведь не мог же?
— Почему сразу прикрывает? — вздохнула я устало. Страх как будто ушел, но вместе с ним и силы. — Может, просто наставляет на путь истинный. Мёрк сирота, который попал в беду. А профессор Бхатия решил его выручить.
Я говорила как могла убедительно, но беда заключалась в том, что я сама до конца не могла поверить в то, что так оно на самом деле и есть. Ведь какое уважаемому преподавателю дело до отброса, который еще в студенческие годы приложил максимум усилий, чтобы спиться, попадал в полицию и, вообще, вел себя далеко не как хороший мальчик?
Если быть до конца откровенной, то я бы, скорее, поверила, что многоуважаемый профессор первым потребовал убрать из своего детища нечто настолько порочное и возмутительное. Но ведь вышло-то все строго наоборот.
Чем прельстил настолько праведного и добродетельного человека как ректор Дуэйн Мёрк? Какая может быть ценность в пятикурснике-некронмате? Какие-то особенные дарования? Быть может, они и имелись у Дуэйна Мёрка, однако никаких наград ни за какие студенческие соревнования, даже за спортивные, он не получал. Для репутации университета такие как Картинка были исключительно одной большой черной дырой, от которой следовало избавиться.
Ну не пожалели же, в конце концов, этого мрачного типа? Люди светские предпочитают заниматься благотворительностью иначе, да и в других масштабах.
— Когда у уже ты, наконец, прозреешь?! — продолжал пытаться достучаться до чего-то во мне Тайлер, время от времени дергая за руку.
— Я и так зрячая, отвали, — буркнула я, пытаясь отвязаться от этого ходячего наказания. Увы, как и всякая кара, Кай Тайлер был неотвратим. — Может, в этом университете ты и не первый по значимости источник зла, но уж точно на положительного персонажа не тянешь, как ни крути.
Тайлер тяжело вздохнул, замер, будто собираясь с духом, а после выдохнул:
— Они темные маги. Это хуже мафии, они будут делать, что пожелают… и они всегда будут прикрывать друг друга.
Я подалась вперед, к самому лицу однокурсника и втянула носом воздух.
— Не пил. Если не пил, то или курил что-то, или нюхал… Вены покажи, а?
Большего бреда мне за свою жизнь, кажется, еще слышать не доводилось. Такой чуши, ничего не приняв, не выдать.
— Я говорю правду! Абсолютную правду! Темные маги вовсе не вымерли как мамонты! Это просто глупости для того, чтобы усыпить бдительность светлых! Большая часть старой магической аристократии — темные. Просто скрывают свою природу.
Тайлер говорил настойчиво, с горячностью, и глаза его при этом лихорадочно блестели.
Может, у парня жар и он бредит?
Я коснулась лба блондина… и оказалось, что температура у него вполне нормальная.
— Тайлер, ты фантастики перечитал, что ли?
Прозвучал мой вопрос почти сочувственно. Ну, понесло человека, всякое бывает, ясно же — больной, совершенно больной. И, что самое печальное — на голову.
Кай возмущенно зарычал и потащил меня куда-то в сторону, не давая сбежать к себе. Попутно однокурсник бормотал под нос проклятие за проклятием, причем кары небесные и из иных районов он призывал и на мою голову, и на головы Лестеров, и Бхатия досталось, даже Мёрка — и того не позабыл.
Еще и семестра не отучился в нашем университете, а уже претензий столько, что день можно перечислять — и то времени не хватит. Зараза неблагодарная. Ведь буквально под него создали программу, буквально подарили ему возможность учиться в Вессексе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Интересно, а Кай вообще в курсе, каким образом умудрился перевестись?
— Они темные маги! — продолжил шипеть мне на ухо Тайлер, когда мы оба оказались в закутке между хозяйственными постройками.
Кажется, так просто он не уймется.
— Ага. Все. Поголовно, — решила я поддакивать, раз переубедить и успокоить никак не выходит.
Но и этого Тайлеру показалось недостаточно, чтобы остаться довольным.
— Не все, конечно, — буркнул он и отвернулся. — Ректор — светлый. Младший Лестер — тоже, но он приемный, так что и неудивительно. Странно только, что этот Уильям вообще понадобился Дину Лестеру. Дафна Бхатия — тоже темная, можно сказать, темней некуда. Все Фелтоны, которых мне доводилось встречать, — тоже не светлые. Это не сказки, Уорд! Это жизнь! Они темные маги! И они играют всеми вокруг, в том числе и тобой тоже!
Мне, наконец, удалось вырваться из рук Тайлера, и я поспешно рванулась прочь, не желая оставаться с помешанным.
Про тёмных магов нам рассказывали на уроках истории в средней школе. Существовали в древности некие люди, которые могли использовать магию иначе, не как мы, светлые, и помимо этой особенности они также отличались необоримой тягой ко злу.
Поэтому, собственно говоря, их так и называли — темные.
Но всю эту опасную братию благополучно уничтожили еще до того, как изобрели порох, во времена рыцарей, прекрасных дам и прочей сомнительной романтики.
Так что Кай Тайлер нес такой бред, что даже и слушать не хотелось.
Я была так ошарашена и зла после выслушивания глупостей однокурсника, что даже на занятия явилась взвинченной и готовой ответить резкостью на все, что угодно. Ребята кожей чуяли, что со мной неладно, и старательно обходили по дуге. Даже девочки — и те подступали с опаской, готовые бежать куда подальше.
Про мертвое тело вообще думать не получалось. Этот эпизод будто стерли из моей головы ластиком и теперь на это месте царила пустота и спокойствие. Даже странно, ведь меня настолько сильно шокировала моя находка, что я даже чувств лишилась.
Или все дело в том, что не удалось увидеть лица, и для меня тот умерший студент остался просто… вещью?
— Ты вообще… как? — все-таки решилась подобраться ко мне Гарри. Из моих подруг она была самой смелой. — Мы слышали…
Я тяжело вздохнула и признала очевидное, по крайней мере, для меня:
— Отлично. Сама не понимаю, как так вышло, но отлично.
Чертовски странно, что Тайлер, вроде бы такой образец маскулинности, что маскулинней него был только самец гориллы, обнаружив мертвое тело, был в полнейшем шоке, а я чувствовала себя так, словно ничего и не произошло.
— Ну ты у нас известная своей толстокожестью, дорогая, — похлопала меня по плечу Гарри, — первым, кто подтвердит это, — твой бедолага-парень, который уже столько времени мучается от воздержания.
Я только раздраженно вздохнула, не желая обсуждать еще и свою личную жизнь.
Мерзость какая.
— Давай сразу прекратим этот нелепый разговор, — мрачно заявила я и пошла занимать обычное свое место на заднем ряду.
Странный выбор для старосты, обычно считается, что им положено садиться на первый ряд и воплощать живой пример для подражания, однако же сидеть вместе с подругами на лекции всегда было куда приятней.
Обычно мы устраивались где-то в середине аудитории, но на этот раз я предпочла именно последний ряд, чтобы не оставить Тайлеру шанса сесть позади и всю лекцию пялиться мне в спину. Мало ли что ему может прийти в голову, после темных магов-то.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Пересказывать разговор девочкам я не стала, даже Рут. Пусть она и умела держать рот на замке, однако мало ли. Не хватало еще, чтобы пошли нелепые слухи о нашем декане и его родственниках.
