101. Старая чинара. Перевод А. Межирова
Как же так, чинара! Почемупостарела ты, скажи на милость!Словно в сердце что-то надломилось,словно свет убавился в дому.
Тень твоя состарилась заметно,обветшал наряд.Раньше листья грохотали медно,а теперь, как жесть, они бренчат.
Есть закон, придуманный не мною:годы клонят долу всё земное,отцветает буйная веснаи мелькают пестро дни за днями, —но твоими властными корнямимолодость моя оплетена.
1957ПЕСНИ ДРУЖБЫ
102. Лесная песня. Перевод Е. Евтушенко
Памяти Леси Украинки
Корнями оплетенная тропинкабежит и пропадает вдалеке,и бронзовая Леся Украинкастоит на пьедестале в сосняке.Она лечилась тут…Вставала ранои шла по этой самой же тропе.Лежала, легче горного тумана,под этою сосною на траве.И, натянув на лире корни дуба,она в Сурами пела о Днепре —и струнами озвученная думазвучала над горами на заре.Она в природу Грузии внедрилаукраинский задумчивый напев.В ней, маленькой,жила такая сила,что отступал недуг, оторопев.Она бежала,шишкой в белку метясь,как девочка неловка, но быстра.И тихо плылгрузинский узкий месяцв ее глазах,как в капельках Днепра.И ветерки сурамские стихали,когда под сенью хвойного плащалежала Леся,звучными стихамиизмученное горло полоща.И, полные любви и удивленья,о ней поэты Грузии грустят…Ее стихи,как добрые деревья,в моей душе, качаясь, шелестят.
1954103. Незнакомка из Зубовки. Перевод Н. Заболоцкого
Я из Зубовки однажды к дому возвращалсяИ с красоткой чернобровой в поле повстречался.
Давид ГурамишвилиНезнакомка из Зубовки, в буре огнейо тебе я пою постоянно.Где бы ты ни ступила — там роза, и в нейпламенеет Давидова рана.
Незнакомка степей, полевая Нестан,ты — как родинка в книге поэта.Не вчера ли еще обнимал я твой стан,хоть ищу тебя долгие лета?
Неужели тебя не увижу опять,как когда-то увидел впервые?К нам былая любовь возвращается вспятьи бросает цветы полевые.
Ворвалась ты мне в сердце, сгубила меня.Неужели ты нынче в неволе?Оседлал я опять боевого коняи лечу в украинское поле.
Окрестил я тебя Катериной моей.Полюбил я твой взор соколиный.Ты — лоза виноградная, роза полейна странице из книги старинной.
Если б мог я страданья твои сократить!Запах кос твоих нивы чудесней.Если помнишь еще обо мне, — может быть,и моей ты утешишься песней.
Я тебе уготовил супружеский дом.Стих, как колокол, стонет и бьется.Размышления взвешены в сердце твоем,очи черные — глубже колодца.
Ты — грузинской поэзии свет и любовь,навсегда ты свободна отныне.Твой платок развернулся по ветру, и вновья зову тебя — на Украине!
1954104. Севанское озеро. Перевод А. Межирова
Не окропив себя водой Севана,в родимый край вернуться не могу.Я с перевала опустился рано,и тени гор лежат на берегу.
Снимают скалы тусклую кольчугу,туман по склонам движется, скользя.И мы опять глядим в глаза друг другу —Севан и я,как старые друзья.
И мнится мне,когда иду, считаяокрестных гор литые купола,что охрой голова моя седаяот зноя покрываться начала.
Двенадцать лет назадкольцо Севанамне довелось найти меж этих скал —всё тот же свет Севананеустаннос тех пор в глазах любимой я искал.
Я ласку волн севанских взял с собоюи обронил мечту на берегу,и удочкунад гладью голубоюувидел, словно тонкую серьгу.
Сегодня вновь к Севану я вернулсяи ощутил, как сердцу он знаком,когда на корни прошлого наткнулся,к Севану вновь приблизившись пешком.
Я вижу волн бегущих эстафету,рыбачьи лодки,крылья парусов.За светом братствая иду по свету,на зов друзей, на дружественный зов.
Опять Севан раскинулся широко,косыми парусами осенен.Армении задумчивое око,в себе так многоотражает он.
Мы грудь в горахотрадой наполняем,волну в сердца вселяем, как птенца.Севан под солнцемобернулся маем,и нет ему ни края, ни конца.
Армяне в ясном отсвете озерномвнедрением весны увлечены.Пылает солнце раскаленным горном,и на форелях —крапинки луны.
За светом братстваследую по светуно, если сердцем всем не запоюна берегу Севана песню эту,как мне вернуться в Грузию мою?
1953105. Письмо друзьям. Перевод А. Межирова
Он дошел до меня, этот голос нестрогий,как доходит жужжанье далекой пчелы:«Почему ты не пишешь мне писем с дороги?Или сделались, может быть, сутки малы?»
Я плечами пожал и помедлил с ответом.Что скажу, если в сердце моем навсегдапоселились друзья и негаснущим светомосветили дорогу мою сквозь года.
Если думой о них, словно пчелами улей,где б я ни был, всегда мое сердце полно.Мы друг другу в глаза не напрасно взглянули,распахнули сердца, словно в доме окно.
Да и сам я из сердца друзей не исчезну, —не они ли когда-то в горах для меняв час беды перекинули мост через бездну,помогали мне выбраться из-под огня.
У походных костров на коротком привалемы навек побратались в просторах земли,Волго-Дону дорогу в степях пробивалии к Тбилиси иорскую воду вели.
И на гребень днепровской плотины взошли мыи услышали гулкое эхо шагов.О друзья! Ваши помыслы неразделимы —вы стоите, как тополи у берегов.
Словно стройные тополи, путь ураганупреграждаете вы ради ясного дня,с вами я против ветра идти не устану,в одиночестве враг не застанет меня.
Даже удочку в реку без вас не заброситьмне, вовеки не знавшему с вами тоски.У меня в волосах появляется проседь —ваше мужество снегом легло на виски.
Каждый миг мой от вашего мига зависим —в этом сила и вечная юность моя.Но не хватит чернил и бумаги для писем,если всем вам ответить попробую я.
Я хочу, чтобы сердце взволнованно билось,чтобы море клубилось, вздымая прибой.Здравствуй, жизнь! Мне движенье твое полюбилось,я повсюду ищу столкновений с тобой.
Неизменно на труд и на подвиг готовы,отрешившие робость, неверье и страх,о друзья неразлучные, кто же вы, кто вы,—пастухи! Вы стоите, как туры в горах.
Девять гор перешел я и девять ущелий,вновь сегодня к равнинам привыкнет мой взгляд,и друзья, с кем шагал сквозь дожди и метели,новой песней в дороге меня окрылят.
1953106. В сторону села Шопена. Перевод А. Межирова
