квадратная, розовая и влажная. Он сказал на превосходном английском языке, что с большим интересом прочитал о приезде мистера Смита и что уже не надеялся иметь честь, так как завтра вылетает в Нью-Йорк… Из американского посольства не поступало никаких сообщений, иначе он, конечно, нашел бы время…
— Поскольку президент Соединенных Штатов, — сказал я, — счел нужным отозвать своего посла, мистер Смит решил нанести вам неофициальный визит.
Министр сказал, что ему это понятно. И добавил, обратившись к мистеру Смиту:
— Насколько мне известно, вы должны быть у президента?
— Мистер Смит еще не просил принять его. Ему хотелось повидаться сначала с вами — прежде чем вы отбудете в Нью-Йорк.
— Я должен заявить протест в Организацию Объединенных Наций, — горделиво пояснил министр. — Не хотите ли сигару? — Мистер Смит взял одну. Я заметил, что этикетка у него была с монограммой сеньора Пинеды.
— Протест? — переспросил мистер Смит.
— Нарушения границы со стороны Доминиканской Республики. Америка снабжает мятежников оружием. У нас есть доказательства.
— Какие доказательства?
— У двоих пленных обнаружены револьверы производства Соединенных Штатов.
— К сожалению, их продают повсюду.
— Мне обещала поддержку Гана. И надеюсь, что другие афро-азиатские государства…
— Мистер Смит пришел сюда совсем по другому вопросу, — перебил я их беседу. — Его большой друг, который приехал вместе с ним, арестован вчера полицией.
— Американец?
— Англичанин, по фамилии Джонс.
— А британское посольство посылало запрос? Это, собственно, касается министра внутренних дел.
— Но достаточно одного слова вашего превосходительства…
— Я не вправе вмешиваться в дела других ведомств. Весьма сожалею. Мистер Смит поймет меня.
Мистер Смит вторгся в наш диалог с бесцеремонностью, которой я и не подозревал в нем:
— Но вы же можете выяснить, в чем состоит обвинение.
— Обвинение?
— Обвинение.
— Ах, обвинение!
— Вот именно, — сказал мистер Смит. — Обвинение.
— Но обвинения может и не быть. Вы предвосхищаете события в их худшем варианте.
— Так зачем держать его в тюрьме?
— Мне об этом деле ничего не известно. Вероятно, надо что-то выяснить.
— Тогда его следует вызвать в суд и выпустить под залог. Я готов внести любую сумму в пределах разумного.
— Залог? — переспросил министр. — Залог? — Он повел сигарой в мою сторону, взывая о помощи. — А что такое залог?
— Это своего рода взнос государству на тот случай, если обвиняемый не явится в суд к назначенному сроку. Сумма залога может быть довольно значительная, — добавил я для соблазна.
— Надеюсь, вы знаете, что такое «Хабеас корпус» {40}, — сказал мистер Смит.
— Да, да. Конечно. Но я основательно подзабыл латынь. Вергилий, Гомер {41}. Некогда заниматься, вот беда!
Я сказал мистеру Смиту:
— Считается, что в основе здешнего судопроизводства лежит Наполеоновский кодекс.
— Наполеоновский кодекс? {42}
— Англосаксонский свод законов несколько отличается от него. В частности, правом «Хабеас корпус».
— Но человеку все-таки должны предъявить какое-то обвинение!
— Да. И предъявят — со временем. — Я быстро заговорил с министром по-французски. Мистер Смит французский знал слабо, несмотря на то, что миссис Смит дошла уже до четвертого урока по самоучителю Гюго. Я сказал: — Не произошло бы политической ошибки. Кандидат в президенты большой друг этого Джонса. Вам не следовало бы восстанавливать его против себя — накануне вашего прибытия в Нью-Йорк. Вы знаете, как в демократических странах считаются с оппозицией. Если это дело не слишком серьезное, я бы посоветовал вам разрешить мистеру Смиту свидание с его другом. В противном случае он, безусловно, подумает, что этого Джонса… может быть… ну, что с ним плохо обращались.
— Мистер Смит говорит по-французски?
— Нет.
— Видите ли, в чем дело: полиция иной раз превышает свои полномочия. Мне бы не хотелось, чтобы мистер Смит вынес неблагоприятное впечатление о ее методах.
— Может быть, вы прежде всего пошлете туда врача — человека доверенного, чтобы он… привел там все в порядок?
— Скрывать нам, конечно, нечего. Но арестованные иной раз плохо себя ведут. Я уверен, что даже в нашей стране…
— Значит, мы можем на вас положиться, вы поговорите со своим коллегой? И еще я бы посоветовал, чтобы мистер Смит оставил у вас небольшую сумму — конечно, в долларах, а не в гурдах — в виде компенсации за повреждения, которые мистер Джонс мог нанести полицейскому.
— Я постараюсь помочь. Если этим делом не заинтересуется наш президент. Тогда мы все окажемся бессильны.
— Понимаю.
Над головой у него висел портрет Папы Дока — портрет Барона Субботы. Облаченный в черный кладбищенский фрак, он посматривал на нас сквозь толстые стекла очков своими близорукими, ничего не выражающими глазами. Ходили слухи, будто иной раз Папа Док лично наблюдает, как жертвы тонтонов умирают медленной смертью. Взгляд, вероятно, оставался таким же. Надо полагать, что смерть интересовала его с медицинской точки зрения.
— Дайте двести долларов, — сказал я мистеру Смиту. Он вынул из бумажника два банкнота по сто долларов. Я увидел, что в другом отделении бумажника у него хранилась фотография жены, закутанной в плед. Я положил деньги министру на стол, мне показалось, что он бросил на них пренебрежительный взгляд, но, по-моему, мистер Джонс большего и не стоил. В дверях я оглянулся и спросил: — А доктор Филипо сейчас в городе? Мне надо бы поговорить с ним относительно канализации у меня в отеле. Хочу проводить новую.
— Он, кажется, на юге, в Ле-Кей. Там проектируют строительство больницы.
Каких только проектов не замышляли на Гаити! Каждый проект всегда сулит деньги подрядчикам, пока он остается на бумаге.
— Значит, о дальнейшем вы нас известите?
— Конечно, конечно. Но я ничего не обещаю.
Теперь его голос звучал почти резко. Мне часто приходилось наблюдать такое следствие взятки (эти двести долларов были, разумеется, совсем другой коленкор). Взятка меняет отношения между людьми. Человек дающий в какой-то степени лишается своего превосходства, а принявший взятку смотрит на него сверху вниз, как женщина, за которую уже заплачено. Может быть, я совершил ошибку. Может быть, следовало повернуть дело так, чтобы мистер Смит оставался неясной угрозой. Шантажист всегда сохраняет за собой преимущество.
4
Однако министр сдержал слово: на следующий день нам разрешили свидание с арестованным.
Самым важным лицом в полицейском управлении оказался сержант — куда важнее секретаря министра, который сопровождал нас туда. Секретарь тщетно пытался поймать взгляд этой персоны, но ему пришлось выстоять в очереди у стойки вместе с другими просителями. Мистер Смит сел рядом со мной под фотографиями расстрелянных мятежников, все еще выгоравшими здесь на стене. Мистер Смит посмотрел на них и быстро отвел глаза в сторону. В небольшой комнате как раз напротив нашей скамьи сидел рослый негр в щегольском штатском костюме, ноги у него были задраны на стол, и
