долго не отвечает, кусаю пальцы.
– Это я, тебя Люба, вы ходили? Что там?
Не пойму, отчего сердце в груди готово разорваться, но знаю, что не хочу сейчас слышать то, что она скажет.
– Лианочка, деточка, господи, горе-то какое. Ой, что делается-то, как жить-то теперь?
– Что случилось? – сажусь прямо на газон, потому что ноги не держат. – Тетя Люба, что… что произошло, где отец?
– Я поднялась, дверь приоткрыта, зашла, а там Тимофей… на кухне…лежит, на шее веревка.
– Какая веревка, о чем вы?
Переспрашиваю, потому что мне нужно как-то цепляться за реальность.
– И табуретка валяется на полу. Господи, грех-то какой, какой грех…
Папа, нет, нет, этого не может быть. Я не верила своей соседке, мне нужно было самой это видеть.
– Лиан, ты чего?
– Мне нужно в город – срочно. Валер, как выбраться отсюда?
– С ума сошла?
Я не хочу верить в услышанное, тетя Люба все выдумывает, мне нужно видеть отца, он живой, она снова насмотрелась сериалов и сочиняет.
– Нет, но мне нужно в город.
– Валера, убери ее, ворота открывают, хозяин приехал.
Дальше суета, я лишь вижу, как несколько машин въезжают на участок, как останавливаются у центрального крыльца, у меня начинается самая настоящая истерика.
Пришла в себя, лишь когда в лицо плеснули холодной водой и ударили по щекам.
– Эй, эй, ты как, нормально? Смотри на меня.
– Не надо… нет.
– Смотри в глаза, что случилось?
– Домой, мне надо домой.
Не могу сфокусировать взгляд, но это мужчина, снова на лицо льют воду, я лежу, а когда картинка становится четкой, вижу Равиля Тимуровича, его шрам на губах и внимательный взгляд.
– Зачем домой?
Сажусь, снова кружится голова, и натыкаюсь на взгляд другого мужчины.
Хасанов сидит в кресле, мы все трое в незнакомом для меня помещении, наверное, комната отдыха охраны. Мужчина сидит, закинув ногу на ногу, чуть склонив голову, губы поджаты, он глубоко дышит, раздувая ноздри, чем-то недоволен.
– Рав, выйди.
– Хасан, вот не время ее трахать.
– Выйди.
Не глядя на своего помощника, а только мне в глаза. Что вообще он тут делает? Там невеста, надо кружить около нее, а хозяин лично спустился на дно, чтоб поговорить с прислугой?
– Хасан, ну правда, давай узнаем, что с ней случилось, и пусть идет драить унитазы.
Мне показалось, или Равиль все это говорил специально?
– Эй, ты как? Еще водички?
Мужчина тянет ко мне руку, но его останавливает грозный окрик.
– Рав, сука, ты слов не понимаешь? Вышел отсюда.
Шаги, хлопок двери, вздрагиваю.
Я снова наедине со зверем, но уже при свете дня.
Глава 26
До рези в глазах вглядываюсь в оконный проем, слез уже нет, да и от сердца как-то отлегло. Темно, тихо, я снова в доме Хасанова, в своей комнате, постоянно прокручиваю в голове событие прошедшего дня.
Мы остались в кабинете Равиля Тимуровича вдвоем, Мурат был серьезен, смотрел в глаза, но никакого сексуального подтекста, зря Равиль так пошло шутил, словно дразнил дикого зверя. Я начала говорить – быстро, подбирая слова, стараясь не плакать, понимая, что это мой шанс – увидеть отца, спасти его, соседке я отказывалась верить.
– Что случилось?
– Мой отец, он в городе, он болен, зависим от алкоголя и игроман, проиграл очень много, взял кредит, я хотела…
– Продать себя и заработать?
Прикусила губу, я помню его слова, пусть будет так, продалась задешево, но это не его дело.
– Да, так вышло, но денег я все равно не увидела, так что можно сказать, отдалась даром, – мои слова были пропитаны сарказмом и горечью, Хасанов лишь сжал кулаки, огромные, костяшки, как всегда, сбиты, на них корочки запекшейся крови. – Дело сейчас не в этом.
– Дальше.
– Вы разве не знаете…
– Я все знаю, дальше.
– Я сбежала, когда в дом пришел человек напомнить о долге, сказал, что может взять меня. Хотела уехать в другой город, далеко, чтоб начать жизнь заново, но убегать вечно не получится, знаю это. Соседка дала телефон, я позвонила, так попала в этот дом. Отец остался один, мне нужно его проверить, тетя Люба говорит, что он…
Дальше не могла выговорить слова, вытерла вспотевшие ладони о подол униформы, Хасанов молчал, это напрягало, но я не могла отвести взгляда от его глаз. Мы в первый раз за все время нашей связи были вместе, днем и просто смотрели друг на друга.
Крупные черты лица, морщинки у карих глаз, густые ресницы, ухоженная борода, я помню, какая она на ощупь, немного колкая. На голове стали отрастать волосы, сейчас он не такой лысый, как был несколько недель назад. Широкие плечи, тонкий аромат терпкого парфюма, я не чувствую агрессии и опасности.
Мы с ним из разных миров, нет, вселенных, девчонка из нищего городка, потерявшая семью и себя, и сильный, властный мужчина, который может поломать любого лишь взглядом и словом.
– Поедешь с Равилем, он же привезет тебя обратно.
Нервно сглотнула, схватилась за шею, мужчина просто вышел, отдавая дальше приказы. Меня удивила эта его сговорчивость, думала, никуда не отпустит, но затем зашел Равиль, кивнул, быстро пошла за ним.
Ехали недолго, но я вновь ничего не запомнила, хоть и был день. Сплошная дорога через лес, а потом сразу трасса. Равиль Тимурович иногда смотрел на меня в зеркало заднего вида, всю дорогу молчал, но адрес, куда ехать, не спрашивал. Я отказывалась верить в слова соседки, отец не мог повеситься, он бы так не поступил со мной.
Как только въехали во двор, сердце ухнуло вниз, мимо нас проехала машина скорой помощи, еще одна стояла вместе с полицией. Бежала так, что не почувствовала землю под ногами, расталкивая собравшийся народ.
– Пропустите, дайте пройти, пропустите же меня, там мой
