заснул.* * *
Обед был готов, но Анюты все не было.
Ужин успел остыть, но Аня все не шла.
И будь я более впечатлительным, уже переживал бы, все ли с ней в порядке. Но нет. Я был абсолютно спокоен и точно знал, что физически кудряха совершенно здорова.
…Ведь ритуал поиска провели мама с бабушкой.
Трижды.
Я безо всякой отвертки собрал когтеточку, убив на нее весь вечер и запоров неплохой нож, который мне в этом помогал.
Я дважды сдирал едва зажившие, после связи через зеркало, ранки на пальцах.
И пришел к выводу, что не умею общаться с женщинами и девушками, не без помощи родственников, правда.
— Тебе всего лишь нужно убрать руну с двери, — кажется, в сотый раз повторил я.
Мама взглянула на меня, чуть опустив свои очки, и тоже повторила:
— Нет.
Пнув ни в чем не повинное ведро, не вовремя оказавшееся под ногами, я повернулся к бабушке.
— А ты? Тебе тоже плевать на любимого внука?
— После всего, что рассказал, ты претендуешь на звание любимого? — хмыкнула она, оторвавшись от вязания. — Говорила я твоей маме — не связывайся с котами. Все они самовлюбленные дуралеи… Такую девицу упустил!
— Ба!
От возмущения не находилось слов. Я еще раз пнул ведро, меряя небольшую ванну, шагами.
Да, накосячил. Да, не догадался, что Аня как-то не так могла меня понять. Да, не решил проблему по «горячим следам». И что теперь, убиться?
— Ба, дай возможность, и я все исправлю. Убери запирающую руну, ты же можешь, — попросил, остановившись напротив зеркала. Знаю же, что несмотря ни на что, я — любимчик. Поможет. Должна помочь!
Бабушка неуверенно повернулась к маме, но та равнодушно покачала головой.
— Нет. Шанс, что ты усугубишь ситуацию, слишком велик, я не готова рисковать внуками.
От злости и бессилия хотелось рычать и громить все, но я сдерживался.
— А шанс, что она придет? Что, пока я заперт в четырех стенах, Аня никого не встретит?..
— Если встретит и выберет другого, — перебила ба, прищурившись, — я тебе уши надеру. Девушку не удержал! Разочарование ты мое пушистое!
Кулак сжался сам.
Да, я виноват. Но мне нужен шанс исправиться!
Никакого самотека. Никакого «посиди и подумай над своим поведением». Необходимо решить вопрос сегодня. Сейчас.
Набрав полную грудь воздуха, я приготовился бороться за свое счастье.
— Мам!..
В комнату, где проходил сеанс связи, заглянул отец, и я подавился началом следующей фразы.
— Так.
Он обвел взглядом начавшую как ни в чем не бывало вязать бабушку, маму, тут же скрестившую на груди руки, и остановился на мне.
— Какой раз «звонишь»?
Говорить не хотелось, но и отмолчаться не получится…
— Четвертый, — невольно отозвался я, видя, как на его лице проявляется мрачное удовлетворение.
— И ты, после четырех вызовов, предполагаешь мирно поговорить с моей будущей снохой?
— Я могу держать себя в руках!
— О беседе с нами расскажешь? О том, что потратил на уговоры кучу энергии? — спокойно продолжил он.
— Только если Аня спросит.
— А мы оба знаем, что спросит. И что? Еще не осознал, почему она так отреагировала и решила вернуться к себе домой?
— Да понял я. Все понял, — выдохнул, отводя взгляд от такого разумного отца.
Он молчал, давая подумать и принять решение, а я… Оперевшись на раковину, я сверлил глазами пол.
— И что ты предлагаешь?
— У тебя есть целый вечер, чтобы понять, как объяснить симпатичной тебе девушке, что она для тебя единственная. Котом непросто быть, сын. Это не только пушистая шерсть, но еще и стереотипы, с которыми придется бороться.
Папа повернулся к маме, а та, как и всегда, ответила ему улыбкой.
— Спасибо.
Отец кивнул и потянулся к зеркалу, чтобы отключить связь самостоятельно и, таким образом, немного снизить количество энергии, которая у меня уйдет после вызова.
— Спасибо, — еще раз повторил, но зеркало уже отражало только меня и дверь за спиной.
Отток сил начался сразу, так что я едва удержался на ногах.
Прикрыв глаза, переждал первые самые трудные минуты, а когда открыл, понял, что отец прав.
У меня есть целый вечер, чтобы восстановиться и подумать, что сказать Анюте. И в этот раз я не облажаюсь.
Глава 37
Лифт за спиной закрылся. Оставалось сделать всего-то с десяток шагов, но ноги не шли. Да-да, это они трусят. Не я.
Ух, увидела бы как кто-то, оказавшись на моем месте, так мнется, я бы столько сказала…
Что бояться глупо, да и чего. Что мнение Ника вообще не должно меня волновать. Что поговорка «сделал дело — гуляй смело» снова актуальна…
Ах да. Еще напомнила бы, что Марина внизу, и я сама попросила ее там задержаться. А время-то идет.
Оно идет, и я иду…
Все.
Губы сжала, кулаки тоже и пошагала к двери.
Замок опять заедал, не добавляя спокойствия. Ник же не будет в глазок смотреть, как я тут пыхчу, пытаясь открыть дверь?
Ключ все же провернулся, и я чуть опять не зависла над вечным вопросом «быть или не быть», то есть «открывать или не открывать». Глупо. В любом случае же открою…
Он стоял, прислонившись к стенке. Потрепанный, помятый, с красными глазами и с непонятной, не поддающейся расшифровке, улыбкой.
— Доброе утро, Анют.
Аж мурашки от его тихих слов пробежали, но я кремень!
— Утра, Ник. Не уверена, что доброго…
Он как-то мягко усмехнулся, взлохматив
