Никлин собрался было пойти в дом перекусить, но Кингсли открыл сумку-холодильник и извлек оттуда чай со льдом, сэндвичи и фрукты. Никлин присел на камень и с аппетитом принялся поглощать припасы хозяйственного Кингсли. Холодный чай, который никогда не относился к его любимым напиткам, показался сейчас подлинной амброзией.
– Думаю, мне пришлась бы по душе жизнь простого труженика, – заявил Джим, насытившись.
– Приятно слышать такие слова. – Монтейн, войдя в роль склонного к шуткам добродушного бригадира, подтолкнул Кингсли локтем. – Вы так долго не вставали с постели, Джим, что мы уже решили, что вы умерли.
Кингсли фыркнул, стряхнув при этом прилипшие к губам хлебные крошки. – Я просматривал для вас новости, Кори. Я знаю, как вы всем интересуетесь. – Никлин замолк, вспомнив сообщение, поступившее сегодня утром из Альтамуры по звуковой связи. – Появились новые факты о зеленых линиях.
– Да?
– Речь идет о вертикальных силовых полях над ними. Вы помните?
– Да, да, продолжайте, Джим.
– Так вот, оказалось, что эти поля не столь уж нейтральны. Полагают, что они ослабляют атомарную решетку вещества. Это происходит постепенно. Но уже сейчас некоторые здания в…
В Ломзе, Восемьдесят третий Портал, да, по-моему, там, так вот, здания там начали раскалываться. Они оказались в зоне одной из линий, которая словно нож медленно рассекает их надвое: стропила, стены, полы, фундамент.
– Враг не оставляет нас в покое.
Монтейн все еще продолжал жевать яблоко, но делал это машинально, явно не чувствуя вкуса.
"Хорошо, что я не вспомнил об этих линиях раньше, – поздравил себя Никлин. – А так пищеварительные соки старика прекратили свою работу".
– Ну что вы, Кори! – воскликнул он. – Нельзя же все взваливать на бедного дьявола. Он, скорее, расколол бы здания внезапно, чтобы под обломками погибло как можно больше людей.
Монтейн угрюмо посмотрел на него.
– Я не могу знать, что у дьявола на уме. Он ведет слишком тонкую игру, но когда она подойдет к концу, всем будет не до смеха. И вам тоже, Джим.
– Я и не думал смеяться, – Никлин опроверг свои слова легкой улыбкой. – Лучше не делайте этого, – предупредил Кингсли. – Будете смеяться над Кори, я вас в порошок сотру.
– Не обращайте внимания, Герл. – Монтейн похлопал здоровяка по колену. Некоторая сухость в его голосе говорила о том, что он восстанавливает душевное равновесие. – Я дам вам знак, когда потребуется стереть Джима в порошок.
"Разговор окончен", – резюмировал про себя Никлин. Он вновь был вынужден признать, что дух старикана на редкость крепок. Чтобы показать Монтейну, что считает его поведение неспортивным, Никлин повернулся к нему спиной и позволил своим мыслям вернуться к Дани Фартинг.
Когда же прибудет колонна. Они с Монтейном совершили перелет из Бичхеда в Нью-Таранто, ближайший к Альтамуре аэропорт, всего за сутки. Герл Кингсли выехал в тот же день на грузовике Монтейна и добрался за пять дней, но, чтобы уложиться в этот срок, гнал как сумасшедший, без сна и отдыха. Никлина очень интересовало, была ли эта поспешность вызвана верностью своему хозяину или же нежеланием провести слишком много ночей в обществе Милли Монтейн. ("У вас прекрасная жена, хозяин, но она все же законсервирована".) Все остальные машины еще четыре дня назад находились в Бичхеде, дожидаясь сигнала. И вот, получив телеграмму Монтейна, колонна тронулась в путь. Они наверняка делают остановки для отдыха, поэтому предсказать срок их прибытия довольно сложно.
Решив не ломать голову над этим вопросом, Никлин огляделся вокруг. И тут увидел нечто необычное. В нескольких шагах от него на склоне холма росли цветы, похожие на тюльпаны. Когда безразличный взгляд Джима упал на их заросли, головка одного цветка вдруг отделилась от стебля и упала на землю. Не зная, чем занять свой уставший от безделья мозг, Никлин стал лениво размышлять, обычны ли такие явления в мире флоры, или же это из ряда вон выходящий случай.
Джим уже начал уставать от этих размышлений, когда произошла вторая странность – у его левого уха раздалось стремительное жужжание, и короткая воздушная вибрация коснулась его щеки. Должно быть, шершень. Но в звуке присутствовало что-то необычное, в нем чувствовалась какая-то сила. И тогда Джима осенило.
– Кори, – сказал он спокойно, – может, это прозвучит, как одна из моих шуток, но, по-моему, в нас стреляют.
– Стреляют! – Кингсли откинул голову и, широко разинув рот, захохотал. Возможно, именно раскрытый рот и спас ему жизнь. Пуля, которая могла разнести ему череп, пробила навылет обе щеки. Кингсли недоуменно прижал руку к рваной ране и, заливаясь кровью, повалился набок.
Никлин, не веря своим глазам, смотрел на него. Потом, сообразив, что все еще сидит выпрямившись, поспешно упал животом на груду камней. Шляпа отлетела в сторону. Он посмотрел в сторону Монтейна, тот тоже лежал, прижимаясь к земле и пронзал Никлина обвиняющим взглядом. Джим хорошо понял эту логику страха – ведь именно он сообщил о выстрелах, значит, он и является их причиной.
"Что же дальше? Что, черт побери, делать?" – эти вопросы отбивали барабанную дробь в его мозгу. Джим начал беспомощно озираться.
– Ружье, – свирепо прошептал Монтейн. – Где ружье?
– Осталось в доме.
– Вы должны были взять его с собой. – Лицо Монтейна посуровело. – Вы должны были…
Его слова заглушил свист пули. Чиркнув по камню, она с воем раненого зверя рассекла воздух над головой Никлина. Джим, никогда прежде не видевший рикошета, испуганно глазел на выбоину в камне.
– Отправляйтесь за ружьем, – приказал Монтейн.
Никлин кивнул и заскользил по направлению к лишенному растительного покрова пятачку спекшейся земли. Достигнув его, он вскочил на ноги и помчался вниз по единственной расчищенной дорожке, отчаянно прыгая через целые лестничные пролеты. За несколько секунд он достиг подножия холма и со всех ног ринулся к украшенному колоннами особняку.
"Неужели это все наяву? – спрашивал он себя. – Кто бы, интересно, это мог быть? Кто-то действительно хочет нас убить, или несколько пьянчуг решили после неудачной охоты пострелять во все, что движется?”
Тут Никлин вспомнил, что выстрелов-то он и не слышал. Это означало, что стреляют реактивными патронами, по сути, миниатюрными ракетами. Их, несмотря на невысокую точность такого оружия, очень любили некоторые охотники. У этого оружия отсутствовал резкий звук, способный испугать жертву. Может, это и правда парочка подвыпивших охотников-неудачников? Прошла, казалось, вечность, прежде чем он достиг широких ступеней особняка. Джим вбежал сквозь распахнутые двери в затененную прихожую. "Наверное, мне и воспользоваться им не придется", – твердил он себе, срывая ружье со старинной дубовой вешалки. Даже в это мгновение в нем проснулся любитель техники, по достоинству оценивший невесомость изделия. Он выскочил обратно под солнечные лучи, прикрыл глаза рукой и посмотрел на холм, надеясь увидеть спускающихся Монтейна и Кингсли. Но холм был пуст, все вокруг замерло в тревожной неподвижности. Джим взглянул на часы и с изумлением осознал, что с того момента, как он начал свой стремительный спуск с вершины холма, прошло всего сорок-пятьдесят секунд. Никлин снова помчался во весь дух. Мимо промелькнули цветочные заросли, хитросплетение парковых строений, и вот он снова на каменистой площадке. Монтейн, стоя на коленях, склонился над Кингсли, пытаясь с помощью носового платка остановить хлещущую кровь. Никаких других перемен Никлин не заметил. Он пригнулся как можно ниже, засеменил по камням и ничком свалился рядом с Монтейном.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
