— Где она? Впрочем, неважно, я знаю. Запиши и племянницу тоже, Ханто. Как ее зовут? Запиши: Аркадия Палвер. Оставайтесь на месте, Палвер.
Мы проверим ваших женщин, прежде чем уйдем.
Папочка ждал, казалось, целую вечность и наконец Мамочка гордо промаршировала к нему, крепко держа Аркадии за руку. Сзади шли двое полицейских.
Они вошли в папочкин квадрат, и один из полицейских спросил:
— Эта шумная старуха — ваша жена?
— Да, сэр, — покорно ответил Папочка.
— Тогда лучше скажите ей, что она договорится до крупных неприятностей, если будет разговаривать в таком тоне с полицией Первого Гражданина. — Он сердито передернул плечами. — Это — ваша племянница?
— Да, сэр.
— Попрошу ее документы.
Взглянув прямо в глаза своему мужу, Мамочка слегка, но Достаточно твердо покачала головой.
— Боюсь, что не смогу тут ничем помочь, — со слабой улыбкой сказал Папочка после короткой паузы.
— Что вы хотите сказать этим «не могу помочь»?
Полицейский протянул руку.
— Давайте их сюда.
— Дипломатическая неприкосновенность, — мягко пояснил Папочка.
— Что еще такое?
— Я уже говорил, что я — торговый представитель аграрного кооператива. Я аккредитован в официальном калганском департаменте как иностранный представитель, и мои документы это Доказывают. Я предъявил их вам и больше не желаю, чтобы меня беспокоили.
Полицейский на мгновение растерялся.
— Я должен увидеть ее документы. У меня приказ.
— Катитесь отсюда! — неожиданно вмешалась Мамочка. — Когда вы понадобитесь, вас позовут… ищейки!
— Присмотри за ними, Ханто. — полицейский недобро усмехнулся. — Я пойду за лейтенантом.
— Чтоб ты ноги сломал по дороге! — крикнула ему вслед Мамочка.
Кто-то засмеялся, но смех этот резко оборвался.
Облава подходила к концу. Толпа начала волноваться и беспокоиться.
Сорок пять минут прошло с тех пор, как опустилась есть, а психологические эффекты так долго не держатся. Лейтенант Диридж торопливо пробрался сквозь недовольную толпу в самый ее центр.
— Вот эта девочка? — Он оглядел ее с головы до ног — она подходила под описание. Ведь вся эта кутерьма была затеяна из-за ребенка. — Попрошу ее документы, пожалуйста.
— Я уже объяснил… начал было Папочка.
— Я знаю, что вы объяснили, и мне очень жаль, но я ничем не могу вам помочь. Если позже вы захотите заявить протест, воля ваша. Но сейчас я могу применить силу, если будет необходимо.
Наступило молчание: лейтенант терпеливо ждал.
— Дай мне свои документы, Аркадия, — хрипло сказал Папочка.
Аркадия в ужасе замотала головой, но Папочка покивал, успокаивая ее.
— Не бойся. Давай их сюда.
Она беспомощно протянула свои бумаги. Папочка повозился, разворачивая их, потом тщательно просмотрел сам и только тогда протянул лейтенанту. Лейтенант, в свою очередь, просмотрел их еще более внимательно. Потом он долго изучал лицо Аркадии и наконец сложил бумаги и шлепнул по ним ладонью.
— Все в порядке, — сказал он. — Пошли отсюда.
Он ушел, и через две минуты, не больше, сеть погасла, а голос сверху объявил, что все в порядке. Толпа зашумела сильнее обычного в несколько раз.
— Как… как… — произнесла Аркадия.
— Ш-ш-ш, — ответил Папочка. — Не говори ни слова. Давай-ка лучше пойдем на корабль. Скоро отлет.
Они были в звездолете. У них была отдельная каюта и столик в столовой. Два световых года отделяли их от Калгана, и Аркадия осмелилась, наконец, вернуться к событиям в порту.
— Но ведь им нужна была именно я, мистер Палвер, — сказала она, — и у них наверняка было мое подробное описание. Почему же они позволили мне уйти?
Папочка широко улыбнулся, разделывая ростбиф.
— Ну, Аркадия, дитя мое, это же так просто. Когда имеешь дело е агентами, покупателями и конкурентами, то быстро усваиваешь кое-какие приемы. Я работаю так уже двадцать лет. Видишь ли, девочка, когда лейтенант открыл твои документы, он обнаружил внутри пятисотенную бумажку, сложенную в несколько раз. Вот и все.
— Я отдам вам… Нет, честно, у меня куча денег.
— Вот еще!.. — отмахнулся Папочка, смущенно улыбаясь. — От землячки я…
— А если бы он взял деньги и все равно выдал бы меня? Да еще обвинил бы вас в подкупе?
— И отдал бы пять сотен? Я знаю этих людей куда лучше, чем ты, дитя мое.
Но Аркадия точно знала, что все не так просто. Эти люди не так просты.
Ночью она тщательно все обдумала, и теперь знала, что никакие деньги не остановили бы офицера полиции, если бы все не было так задумаю. Они не хотели ее ловить, только делали вид.
Зачем? Чтобы убедиться в том, что она улетает? И на Трактор? Может, эта мягкосердечная пара, только орудие в руках Второго Основания, может они так же беспомощны, как и она сама?
Да, именно так!
А может быть, нет?
Гадать было бесполезно. Как она могла бороться с ними? Что бы она ни сделала, будет оставаться подозрение, что она сделала это не сама. И все же она должна перехитрить их.
Должна!
Должна!
Должна!
16 НАЧАЛО ВОЙНЫ
Никто во всей Галлактике не знает, почему Всегалактическое Стандартное время базируется на секунде-времени, за которое свет пролетает 299776 километров.
86400 секунд равняются одному Всегалактическому Стандартному Дню, а 365 таких дней составляют Всегалактический Стандартный Год.
Почему 299776? Почему 86400? Почему 365?
Традиция, говорят историки и закрывают этот вопрос. Непознанная взаимозависимость чисел, говорят мистики, оккультисты и метафизики. И лишь немногие считали, что планета, на которой возникло человечество, имела определенные периоды вращения и обращения вокруг светила, которые и легли в основу исчисления времени.
И тем не менее дата, когда крейсер основания «Хобер Мэллоу» встретил эскадру калганских звездолетов под предводительством «Бесстрашного» и, после отказа допустить на свой борт группу досмотра, был разнесен в дымящиеся обломки, выглядела так: 185.11692 Г.Э. Другими словами, 185 день 11692-го года Галактической Эры, которая началась с воцарения первого Императора древней династии Кэмбл. Это была также дата 185.419 С.Э. - если считать от рождения Селдона; или 185.348 О.Э. - если вести отсчет от организации Основания. На Калгане это было 185.56 Э.П.Г. - то есть Эры Первого Гражданина.
Во всех этих датах совпадал только день: если бы новые эры начинались не с нового года, в них бы черт ногу сломал.
И кроме того, на миллионах миров Галактики существовал, соответственно, добрый миллион всевозможных исчислений времени, основанных на чем угодно.
Но какую дату не взять — 185. 11692, 419, 348, 56 или любую другую — именно этот день войдет в историю как начало Стеттинианской войны.
Но для доктора Дарелла это было отнюдь не все равно. Это был тридцать второй день после того, как Аркадия оставила Терминус.
И никто никогда не узнает, чего стоило Дареллу его внешнее спокойствие.
Но Эльветт Семик, похоже, догадывался. Он был очень стар и часто говаривал, будто его нервные клетки закальцинировались настолько, что мышление стало твердокаменным. Он всегда первым смеялся над своей старческой немощью. Но глаза его видели все по-прежнему зорко, а ум еще больше обострился, когда начало сдавать тело.
— Почему вы ничего не делаете? — спросил он с легкой гримасой.
Дарелл поморщился, словно его ущипнули.
— На чем мы остановились? — напряженно спросил он.
Семик внимательно посмотрел на него.
— Вы намерены что-нибудь предпринять насчет своей девочки?
— Весь вопрос в том, сможет ли резонатор Саймс-Мольфа работать в этих пределах, — сказал Дарелл вместо ответа.
— Я уже ответил, что может, но вы же не слушаете…
— Извините меня, Эльветт. То, что мы делаем сейчас, куда как важнее для всей Галактики, чем вопрос, куда делась Аркадия, что с нею. Важнее для всех, кроме Аркадии и меня, так что и приходится присоединяться к большинству. Насколько велик будет резонатор?
Семик с сомнением покачал головой.
— Не знаю. Взгляните в каком-нибудь каталоге.
— Ну хоть примерно. Тонна? Фунт? Кубическая миля?
— О, я думал, что вам нужны точные данные. Размер примерно с фалангу маленького пальца. — Он согнул палец и показал. — Вот этакий.
— Ясно. Вы сможете сделать мне вот такую штуку?
Он торопливо нарисовал что-то в блокноте и протянул чертеж старому физику. Тот в сомнении на него уставился, затем ухмыльнулся.
— Вы же знаете, у таких стариков, как я, сосуды мозга забиваются кальцием. Что вы задумали?
Дарелл помялся. Ему хотелось бы сделать все самому, чтобы сохранить тайну, но без старого физика было не обойтись, и он объяснил.
