ничего не имела против, собственно говоря. Она свою няньку, миссис Доллис, пухлую моложавую особу с добродушным нравом, просто обожала, тогда как родная мать вызывала у неё чувство беспокойства и смятения. Маман посещала детскую каждый день и проводила в компании юной дочери целый час (засекая время на больших часах, висящих на стене комнаты). И этот час казался девочке невероятно длинным и скучным.
С отцом и того хуже. Карла видела его изредка, за завтраком или ужином, если сей господин находил возможным уделить семье утро или вечер. Чем он занимался в иное время, дочь не знала, да и не жаждала узнать. Одарит, бывало, ее холодноватым оценивающим взглядом, что-то буркнет малоразборчиво и вновь уткнется в свою газету. Или книгу. Что угодно, лишь бы не смотреть на собственное чадо. А чадо вовсе и не стремится к папочкиному вниманию. Больно надо!
Они родили ее, подарили ей жизнь. Спасибо. Могут теперь оставить ее в покое, она жаловаться не станет. Так даже лучше.
И оно было лучше, было просто прекрасно… до поры до времени. Если точнее, до того момента как она, что называется, «вошла в возраст».
Начало было многообещающим: ее представили королевской семье и признали «уже взрослой», после чего последовала серия умопомрачительных балов. Карла была просто в экстазе, девичьи мечты сбывались здесь и сейчас! Ведь что скрывать? Последние месяцы рыжеволосая красотка грезила светскими вечерами, и танцами, и подарками, и знаками внимания со стороны обворожительных кавалеров.
Теперь всего этого было вдосталь: море цветов, коими ее задаривали молодые господа, балы до глубокой ночи, и танцы, танцы… ее бальная карточка пустой не оставалась, желающих покружить молоденькую красотку в сладостном вальсе или составить ей пару в кадрили находилось немало.
Карла наслаждалась жизнью, не сознавая, что она сейчас – как товар на рынке. Ее демонстрируют высшему обществу, показывая с лучших сторон. Кто окажется победителем? Кто станет «тем самым» избранником?
В итоге им стал некто Патрик Корбакс. Молодой щегол, развязный, красивый, как Дьявол… и харизматичный. Дамы его обожали, вились вокруг, и Карла тоже поначалу заинтересовалась им, немного увлеклась. Да и как не увлечься? Рост под два метра, плечи широченные, очи чёрные, эдакие угольки…
Однако первый же танец ее разочаровал. От Патрика несло винными парами, он был грубоват, смотрел не с восторгом, как иные юноши, а с вожделением и буквально раздевал глазами. Да и речь его отличалась некоторой бессвязностью.
-Он противный, – жаловалась позднее Карла своей подруге. – От него несёт табаком и вином… и он так смотрит… бррр!
Подруга округлила глаза и с жаром зашептала, подавшись к Карле и прикрывая рот узорным веером, словно боялась, что кто-то прочитает ее слова по губам:
-А что о нем рассказывают! Он мот, как говорят. Мучает лошадей. Пьёт и играет в карты ночи напролёт. И может ударить женщину!
-Какой кошмар! – содрогнулась девушка. Богатое воображение нарисовала пугающую картину… вот так судьбу выбрали ей «любящие родители».
«Я откажусь! – уверяла себя Карла. – Они поймут…»
Не поняли, разумеется.
-Он отличная партия! – заявила ей мать и не стала слушать ее робкие возражения.
И спас Карлу именно Грегори Макс… тоже человек необычный. Он был старинным другом семьи, его она знала как чудака, но чудака доброго. Притом ещё и «почти маг». Кудесник.
Он не скрывал, что Карла нравится ему, однако делать никаких матримониальных предложений не пытался (семья ни за что бы не согласилась принять его как зятя). Зато он был всегда рядом, такой спокойный… такой НАДЕЖНЫЙ. Да, да… надежный. И отчасти поэтому девушка в непонятном порыве откровенности призналась ему во всем, поделилась пугающей перспективой соединить судьбу с Патриком Корбаксом.
-Я не могу стать вашим мужем вместо сего господина, дорогое дитя, – печально сказал Грегори, внимательно выслушав ее захлебывающийся эмоциями рассказ.
Дорогое дитя в ужасе воззрилось на него, ибо ничего подобного в уме не держало.
Какой ещё муж?! Хотя…
«Он недурён собой» – отметила Карла с удивлением. Они гуляли по родительскому саду, и девушка искоса взглянула на него, задумчиво оценивая… словно видела впервые. Немолод, да. Лет 45, пожалуй. Или даже больше. Грузен, но лишнего веса нет. Одевается… экстравагантно. Ярко. Пользуется славой «колдуна»… но не настолько, чтобы заинтересовать собою Инквизицию. Да и богат, а потому может легко откупиться от святых отцов.
Грегори мягко рассмеялся и покачал головой.
-Не пугайтесь! – он по-своему расшифровал ее взгляд, в корне неправильно. – Смешной старик, полагаете вы? Но я не настолько стар… а смешон? Ну, быть смешным лучше, чем подлым, как этот ваш… Патрик Корбакс, да? Я слышал о нем. У него самая дурная репутация.
Он осторожно взял ее за руку, прикосновение его пальцев было сильным и в то же время нежным… неожиданно приятным. Интересно, на что ещё способны его пальцы? Может, будет не так уж… противно?
И Карла не стала вырывать ладонь. Была не была!
-Я вовсе не считаю вас смешным стариком… – заверила она, поднимая глаза. Голос ее зазвучал иначе… стал ниже, глубже… буквально зажурчал.
-Не считаете? – повторил Грегори с недоумением и выпустил ее руку… и Карле стало неожиданно жаль, что она больше не ощущает шершавое прикосновение его пальцев. – А… что вы обо мне думаете?
Она склонила голову набок, размышляя. Окинула мужчину задумчивым взглядом. Что ответить? Раньше ее мнение о нем было не слишком высоким… и да, она действительно воспринимала его неким комичным персонажем. Однако сейчас… сейчас все изменилось.
-Я думаю, что вы тот, кто может меня спасти, – хрипло призналась она. К щекам ее прилила горячая кровь, глаза засверкали зеленоватым огнём. Сейчас девушка чем-то неуловимо напоминала ведьму.
-Спасти? – повторил мужчина, заворожённый ее внезапно обострившимся обаянием… которое теперь ощущалось почти физически. Оно буквально волнами исходило от ее молодого, ладно сбитого, упругого тела.
-Сможете?.. спасти? – она как будто дразнила его… или заигрывала? Карла и сама не знала. Знала лишь одно: будущее вдруг перестало казаться беспросветным… и ключом от заветной двери к свободе был он, Грегори Макс. Смешной старик. Но разве 45+ – это старик?
-Я спасу вас, – пообещал он.
И он спас. На свой манер… жениться на ней он не мог, да и она не воспринимала его в роли мужа, отца детей. Зато Грегори предоставил ее свой кров, свои средства, свою жизнь… стал ее покровителем, опекуном… и любовником. Не сразу, конечно. И не принуждал ни к чему. Был осторожен и терпелив.
Она отдалась ему не только добровольно, не только охотно…
