снова направилась к столику. Арлекин в роли священника венчал Пьеро с Коломбиной. Теперь Лиля пристально вглядывалась в лицо Романа. Оно было почти треугольным. От белой пудры оно казалось белее снега. По щеке, параллельно нарисованной слезе, текла струйка пота. Коломбина часто дышала, от чего его пышная грудь колыхалась студнем. Сцену второго убийства Пьеро, оплакивания и траурных речей, она слушала словно во сне.
Вдруг сзади к ней подошел Роман. Шепотом сказал:
– Ну что, крошка Лили? – и, потом уже громко, для всех, поднимаясь на сцену, – Все нормально, ребята. Сначала было скучно, потом разыгрались, и пошло поживей. Все класс! Поиграли-разбежались! Ну, отвязался. Не все же время водку глушить.
Лиля уже не смотрела на сцену и не слушала. До нее долетали отдельные фразы разъярённых якобы актёров, продавших свой талант за деньги. Что-то про клюквенный сок, заменивший кровь… Пьеро-злодей, заставивший всех плясать под свою дудку, прямо на сцене стирал грим, улыбаясь публике.
Лиля перехватила его взгляд, он молча отвёл глаза. На сцену кинули букет синих роз. Тоже, наверное, какая-то бутафория, со злостью подумала Лиля. Все её петербургские приключения показались ей странной репетицией к этому балаганному спектаклю. Так он простой актёр, мечтающий дергать за ниточки. Пьеро в роли Карабаса.
– Итак, что у нас сегодня было? Ни загадки, ни поэзии, ни классики! Ни черта! Только мы! Комический порнограф для души и банда актеров-проституток! Мы делаем на сцене то, что происходит за её пределами! И мы считаем каждый вход – выходом где-то еще, – снимая лиловый фрак, произнес Арлекин.
Роман скрылся за кулисами, унося с собой синий букет. Через пять минут он вышел, как ни в чем ни бывало, и подсел за столик к Лиле.
– Зачем? Зачем ты меня сюда позвал?
– Надо же было тебя куда-нибудь пригласить. Что тебе заказать?
– Ты разбогател? Бывало, у тебя чаю не допросишься.
– Не разбогател, так, чуть-чуть. Так что тебе заказать?
– Водки с соком.
– Вот это по-нашему, по-бразильски. Водка так водка.
Он отошел к бару, оставив букет. Лиля понюхала – нет, все-таки настоящие.
– Розы настоящие, не волнуйся, – к столу подошла дама, которую она видела в дворике Фонтанного дома, – Ромочка ведь это просто Синяя Борода, ему слишком быстро надоедают женщины. А синие розы – это так необычно. Я специально их заказала, чтобы вырастили.
– З-з-здравствуйте.
– Здравствуй, милочка. Тебе понравилась эта пьесочка дель-арте?
– Я ещё не поняла.
– Какая ты еще маленькая, непонятливая. Так что, устроилась в Питере?
– Вы что, в курсе моих проблем?
– Так это и так видно. Наверное, приехала поступать, но провалилась?
– Какая Вам разница!
– А Ромочка пообещал тебе роль, не так ли? Он ведь бредит театром. Увы, приходится разменивать свой талант в таких вот постановках. Начиная с названия – всё есть здесь издевка. Бедный мальчик, но я ему обязательно помогу.
– Вы что, спонсорша у него?
– Милочка, как ты восхитительно зла! ПионЭрка просто, украшенная салютом. Ты хочешь знать правду сразу и по полной программе? Талант всегда нуждается в участии людей, а мне приятно ему помогать.
– По крайней мере, будет чем гордиться при разборе полетов в аду!
– Девочка, успокойся. Ну, что ты? У тебя, кажется, нет денег на дорогу? Давай я тебе дам взаймы, вернешь, когда заработаешь.
– С чего вдруг такая доброта, не пойму? Вы от меня откупиться хотите?
– Ну что ты, – дама смотрела на неё чуть ли не по-матерински. – Такое подозрение! Да я сама доброта по отношению к тебе! Возьми деньги и уезжай из Питера! – Последняя фраза прозвучала так контрастно жёстко, что Лиля вздрогнула.
– Я… Я поговорю с ним… Я уеду… Я обязательно уеду! – Лиля вскочила и побежала к выходу. Вслед раздавался хохот дамы в лиловом костюме.
Лиля выскочила на улицу и побежала по направлению к метро.
– Лиля! Лиля! Остановись!
Роман догонял её.
– Постой, дурочка, я тебе все объясню, ты все неправильно поняла. Диана мне просто друг, она актриса, она очень хорошо ко мне относится… Но это совсем не то, что ты себе вообразила.
– Ты спишь с ней! Это видно невооружённым глазом!
– Юпитер, ты сердишься, значит, ты не прав! Я с ней не сплю. И вообще… Ты что, хочешь, чтобы я прямо сейчас сделал тебе предложение, прямо здесь, на улице?
– Почему бы и нет, встань на колено и сделай все так, как велит тебе честь, совесть и долг!
Роман упал на колено и торжественно произнес:
– Мадам! Имею честь просить Вашей руки и сердца!
– Ах! Как это трогательно! И на что мы будем жить? На то, что нам кинет Диана со своего барского плеча? Нет, мой милый. Я тебя люблю… Ты терзаешь мне сердце, но я тебя люблю.
– Вот так всегда! Все клянутся мне в любви – а у самих билет в кармане. Что ж… Извини, дорогая Лиля, что я втянул тебя в эту глупую сиреневую игру.
– Ну хоть сейчас-то выйди из роли! – с надрывом крикнула Лиля, вырывая свою руку из его рук, обвившихся вокруг её талии.
– Достоевщина, сплошная достоевщина. Настасьи Филипповны плохо кончают, запомни. Лиля, я никого не люблю, мне никто не нужен. Я объяснял тебе это много раз. Да, Диана моя любовница. Ну и что. Мне всегда нравились умные женщины в возрасте. Не гожусь я на роль молодого прыткого ухажёра, увы. С тобой было неплохо, репетировать мне нравилось. Но, когда-нибудь все открывается. Я хотел просто исчезнуть из твоей жизни, но не получилось. Не плачь, ну что же ты плачешь-то!
Роман обнял её, поглаживая волосы, как у маленькой девочки. Так они и стояли, обнявшись, один нашептывал слова, другая всхлипывала, мимо проходили редкие прохожие, стал накрапывать дождик, размазывая тушь по зареванному Лилиному лицу еще сильнее, вдруг среди этой всей дождливо-любовной идиллии заскрипели колеса, открылась задняя дверца, и им под ноги полетел лиловый фрак и букет синих роз. Машина дала газу, но сквозь тонированные стекла невозможно было разглядеть ни водителя, ни пассажира…
2003 г.
Обратная сторона луны
/Любые совпадения в рассказе случайны/
Вот и собран рюкзак, аккуратно заклеены скотчем пакеты, чтобы в случае внезапного «купания» ничего не намокло. Олег еще раз проверяет все по списку и смотрит задумчиво на Ирину.
– Ты будешь без меня скучать?
– С чего ты взял?
– Ну скажи, что будешь. Я очень хочу, чтобы ты за это время еще раз подумала о моем предложении. Иришка, я люблю только тебя, ты – женщина, к которой
