Дача была оборудована всеми мыслимыми удобствами. Светлые, приветливые помещения, матовые обои, современная мягкая мебель со столами из толстого стекла. На стенах висели сюрреалистические картины. Черные или белые ковры и дорожки придавали полам вид шахматной доски. У профессора Кивилиани был хороший вкус и огромные средства, способствующие его развитию.
Лишь два помещения не вписывались в общий план. Это были почти голые комнатушки с запирающимися железными дверями. Одна из них оказалась запертой.
Мариванна рассердилась. Обычно у горничной по воскресеньям был выходной, но сегодня исключение — она хотела взять на неделе дополнительный отгул. Она спустилась на лифте на кухню и взяла запасной ключ.
Дородная горничная приоткрыла дверь. В комнате было темно. Она втащила за собой пылесос и ведро.
В постели что-то зашевелилось. Мариванна насторожилась. К ее неописуемому удивлению, в постели оказался мужчина. Его глаза смотрели на одеяло. Профессор не сказал Ма-риванне, что на вилле пленник и что ей запрещено посещать это помещение. Раньше горничная порой уже получала подобные приказы и воспринимала их как должное. Профессор — великий человек, он мог кого угодно казнить, кого угодно пытать или помиловать…
Мариванна глубоко задумалась. Но раз уж она вбила себе в голову, что помещения первого этажа надо убирать именно сегодня, то остановиться или пропустить внезапно оказавшуюся занятой комнату не представилось ей возможным. Да и, вообще, надо спросить незнакомца, не мешает ли ему ее присутствие.
Девушка подошла к кровати и потрясла лежащего за плечо. Он медленно повернул голову. Мариванна внезапно испугалась: его глаза были неестественно голубые и какие-то безжизненные, чуть ли не стеклянные.
У незнакомца были черные волосы и нежное, гладкое, без единой морщинки или складочки лицо, напоминавшее маску. Мариванна удивилась. На этой даче она повидала многих представителей мужского пола: убийц и вымогателей, одетых и раздетых, пьяных и трезвых, но этот сорт парней ей еще ни разу не встречался.
— Вы позволите мне продолжить уборку или хотите еще поспать? — громко спросила она.
Одеяло сползло с обнаженного тела мужчины. Мариванна непроизвольно оглядела открывшуюся ее взору фигуру. Его половые органы были такого же цвета, как и тело, но выглядели странно скрюченными и усохшими, словно ими давно уже не пользовались Мариванна захихикала. Дородная девушка обладала сильно развитыми формами и чрезмерными плотскими инстинктами, возможно, в связи с ее некоторой умственной отсталостью. Кроме того, репутация профессора надежно защищала ее девственность от покусительства со стороны как поселковых бабников, так и персонала дачи.
— Ты чего, так всегда и спишь без трусов? — вопрос прозвучал несколько грубовато, но Мариванна, увидев его голым и без наручников, машинально причислила его к персоналу дачи, а со своими можно было не церемониться.
Вместо ответа мужчина схватил ее за плечи железной хваткой и повалил на кровать. Его лицо приблизилось. Наступал волнительный момент. Мариванна слегка сопротивлялась, но больше для приличия.
Вдруг ее глаза расширились от ужаса. Вместо ожидаемого полового акта мужчина оскалился, обнажив черные длинные клыки. Они медленно, но уверенно и неотвратимо приближались к шее Мариванны, к тому месту, где едва заметно пульсировала сонная артерия.
— Нет! Отпустите меня! Я этим способом не хочу! Я позову на помощь! — воскликнула горничная в порыве возмущения.
Она хотела вырваться, но вид зубов словно загипнотизировал несчастную. Бедняжка пыталась царапаться и кусаться, но ее ногти и зубы не причиняли незнакомцу боли, а кожа его на ощупь была мертвая, холодная и твердая, как целлулоид, из которого делают куклы
Мариванна завопила изо всех сил. Ее охватил нечеловеческий ужас. Она почувствовала, как черные зубы вонзились в тело, и неожиданно покорилась и затихла. Кровь окрасила белую постель в красный цвет. Зигфрид, Черный магистр, епископ острова Тирон, жадно глотал яркую, теплую жидкость. Он довольно причмокивал, снова и снова погружая зубы в нежное загорелое тело горничной.
Голова Мариванны склонилась набок. Она испустила последний вздох, который Зигфрид сорвал с ее губ своим жадным ртом, — и умерла. Когда поток крови из горла бедной девушки прекратился, вампир последний раз провел рукой по ее роскошным формам и вздохнул. Пища уже закончилась, а жажда крови все еще не отступала после многих столетий голода и лишений на проклятом острове. Вампир поднялся с постели и подошел к окну.
Дневной свет не причинил ему обычной боли. Монах был слеп, но его мозг воспринимал окружающий мир в черно-белых тонах. Душа, позволяющая на основе осуществленного давным-давно ритуала жить его телу, руководила им из другого измерения.
Тело мумии было связующим звеном между миром живущих на Земле и бесконечно отдаленными и чуждыми всему человеческому мирами насилия и ужаса Зигфрид чувствовал, что его тело постепенно меняется: благодаря профессору он может выдерживать дневной свет. В нем проснулись смутные воспоминания о долгих и безрадостных годах на Тироне с их еженощными походами за едой, страшная жажда живой, теплой крови и легкое опьянение после обильной жатвы последних дней.
Он ощущал, что где-то неподалеку притаился профессор, обладающий властью над его телом. Надо бежать. Бежать в мир слабых и глупых людишек. Теперь, освободившись от страха перед солнцем, он обязательно покорит их. Вампир покинул помещение, прошел по пустым коридорам и наткнулся на охранников охраны.
На светлой, залитой солнцем веранде во внушительных размеров креслах сидели трое мужчин, которые читали журналы. Они были одеты в пестрые спортивные костюмы с яркими лампасами, под мышками у каждого торчала кобура с оружием. На столе стояли кофейные чашки и неубранные тарелки после завтрака.
Один из телохранителей профессора поднял голову и увидел голого мужчину с измазанным кровью лицом.
— Какого черта, кто это? — он выругался.
Предсмертных криков Мариванны никто не слышал — в доме были звуконепроницаемые двери, поглощавшие любой шум
— Что тебе здесь надо? — спросил один из телохранителей и отложил журнал в сторону. — Стоять, гнида!
Зигфрид молча приближался к нему. Телохранитель извлек оружие. Он прицелился в ногу обнаженной фигуры, вгляделся в стеклянные глаза, и мурашки побежали по его спине. Боевик со стажем давно уже находился на службе у профессора и многого насмотрелся, но этот голый окровавленный мужчина с остекленевшим взглядом вызвал у него животный страх. — Ни шагу дальше!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
