— А-а-а-а-а!
Отражение в зеркале! Моя кожа! Она приобрела медовый оттенок. Даже бронзовый. Кончик носа так и золотился. Я загорела!
Чуть не прижимаясь лицом к зеркалу, я туго натянула пальцами кожу на лице и, прищурившись, внимательно осмотрела щеки, подбородок и даже шею, нет ли где подозрительной красноты. Даже крем от загара не спас! Я загорела, но при этом — неожиданно — ни капельки не обгорела. И не была испепелена на месте!
Вприпрыжку выскочив из ванной, я помчалась в гостиную — но на пороге замерла. Меч Рода все так же висел на стене. Я посмотрела на фотографию нашего братства. Все четверо глядели на меня с меланхолической пустотой в глазах. Но ведь вокруг было и в самом деле пусто! Никто не сидел в гостиной на кушетке или в кресле. Никто не варил кофе и не спрашивал, чего бы я хотела на завтрак. Никого. Я одна.
Я села на диван. Завтракать рано, а Тони сказал, он раньше полудня не встанет и есть не пойдет. В выходные жизнь кампуса текла совсем иначе, чем в будни. Часть учеников разъезжалась по домам, а остальные пользовались возможностью спокойно позаниматься. Первая неделя занятий протекла без особых происшествий и волнений, если не считать урока анатомии. Мой взор упал на кофейный столик. Книга. Библиотечная книга так и была открыта на портрете Рода. Я поглядела Роду в глаза, прекрасные глаза, что будут преследовать меня вечно, — они слепо смотрели в никуда. Никого не осталось, никто не поймет.
Внезапно снова навалилась усталость. Хотелось только снова рухнуть в постель и свернуться калачиком. Да, надо еще поспать. По пути в спальню я только и надеялась, что мне приснится Род.
* * *
Вечером я отправилась к Тони, но оказалось, он ужинает с семьей, так что я пошла одиноко бродить по кампусу. Хотя погода все еще стояла необычайно теплая для сентября, но в воздухе я улавливала новые запахи. Начинало холодать.
Уже опустились сумерки, но кампус и не думал спать. На газонах играли в футбол, из художественной башни гремела рок-музыка. Парни и девушки гуляли по дорожкам и болтали под окнами разных зданий. В это воскресенье в Уикхэме жизнь кипела вовсю.
Мимо меня прошли две девушки. Одну я узнала — мы с ней пересекались на английском у профессора Линна.
— Привет, Лина, — бросила она на ходу.
— Ой. Привет! — ответила я и поймала себя на том, что невольно улыбаюсь.
Она со мной из одного класса, вот в чем все дело. И ее приветствие предназначено специально для меня, потому что она меня знает.
Я отправилась было на пляж полюбоваться звездами, как вдруг заметила за научными корпусами оранжерею. Вспоминая свежий аромат купленной накануне лаванды, я зашагала по зеленой лужайке прямо туда.
Оранжерея, длинное и узкое здание со стеклянными стенами, уходила прочь от дорожки. Прижав ладони к стеклу, я попыталась разглядеть, что там внутри, но было темно. Я различала только самые ближайшие растения, однако и этого хватило, чтобы в груди у меня заиграло волнение.
— Настурции! Розы, лилии, тимьян, календула, — прошептала я. Все то, почему я скучала и что мечтала вернуть в свою жизнь. Двери в оранжерею были тоже стеклянными, и я потянула на себя черные ручки. Двери содрогнулись, но не поддались. Вы, верно, думаете, что, будучи вампиром, я была совершенно чужда всего природного в мире. Да, ничего природного не было во мне самой — я не нуждалась ни в воздухе, ни в воде. Но я страстно любила травы и цветы. Во всех цветах есть своя природная сила. И в камнях тоже. Все в этом мире — цветы, почва, на которой они растут, даже та темная магия, что когда-то струилась во мне, — порождено землей.
— Оранжерея закрыта.
Я вихрем развернулась.
— Зачем ты за мной ходишь?
Джастин Инос только что принял душ. И сейчас с ним не было никого из его компании. Он подошел по лужайке, что разделяла территорию вокруг «Кварца» и научные корпуса. Джастин был в синей рубашке на пуговицах и шортах цвета хаки. И словно бы весь блестел.
— Я вообще-то на стоянку иду, — сообщил он, махнув рукой в сторону дорожки. — А тебе сюда зачем? — Он шагнул ближе и тоже заглянул внутрь, в темное помещение за стеклом. — Там пахнет всякой грязью.
— Я это люблю, — прошептала я.
— Правда? — Он удивленно посмотрел на меня. Я снова повернулась к стеклу и ничего не ответила. Не хотела ничего объяснять. — Все еще злишься?
— А ты думал, одна прогулка на яхте, и я буду по тебе сохнуть? — откликнулась я.
Джастин оперся одной рукой о стену теплицы и нагнулся ко мне, так что лицо его оказалось совсем близко к моему.
— Ты так чудесно пахнешь.
— Спасибо, — почти бездыханно ответила я. Глаза Джастина пульсировали, взгляд был устремлен в мои глаза. Через несколько секунд он отодвинулся. Не знай я, что это невозможно, я бы решила, что он пытался заглянуть мне в душу, как это делают вампиры.
— И все-таки надо мне что-то с тобой делать, — заявил он чуть ли не с рычанием.
Мне прямо захотелось замурлыкать от удовольствия.
— Джастин! — окликнул его девичий голос.
Оба мы резко обернулись. К теплице со стороны клуба подходила Неразлучная Троица в полном составе, с Трейси во главе. Все трое облачены в черные вечерние мини-платьица, каждое в своем стиле, но все похожие.
— Привет, Лина, — поздоровалась Трейси.
— Как ты быстро загорела, — промолвила Клаудия.
Я посмотрела на руки.
— Да как-то даже и не заметила, — ответила я, пожав плечами.
— Никуда на вечер не уезжаешь? — поинтересовалась Трейси, продевая руку под локоть Джастина.
Я взглянула ей в глаза, как смотрят вампиры — взглядом, пронзающим насквозь. Но за ее зрачками не было глубины. Плоская душонка, дитя бездуховной вселенной. Собственно говоря, все они в Троице были жертвами собственного же эгоизма и самолюбия. А вот у Джастина в глазах горел свет. Как в окне, в котором я видела, что он гораздо, гораздо больше, чем обычный парень его возраста. В нем таились ловкость и отвага, как в Роде. У него была душа. Я отвела глаза от Трейси. В груди у меня что-то оборвалось, как будто разбились чары.
— Никуда, — сказала я, переводя взгляд на Клаудию и Кейт. — Воскресный вечер для меня не то чтобы большое событие.
— Так и будешь слоняться вокруг оранжереи? — спросила Кейт.
Платье у нее было еще короче, чем у подруг.
— Плохо дело, — скорчила рожицу Трейси и повернулась к Джастину. — Ну идем же, я хочу попасть в клуб и обратно до отбоя.
Они все зашагали прочь. Мне не хотелось тащиться сзади, так что я притворилась, будто рассматриваю что-то за стеклом оранжереи.
— Доброй ночи, — бросил Джастин, оборачиваясь ко мне.
