день ,и что она любит купаться подальше от всех…
****
Они сидели на своем обычном месте. Был поздний сентябрь, Аннушка ежилась под свитерком и все крепче прижималась к Антону. Ее по-собачьи преданные глаза искали что-то на его застывшем лице:
– Антошенька, ты что не рад?
– Почему, рад, но не знаю, как нам теперь быть. Как с ребенком в зиму и в таких условиях? И потом, как ты здесь рожать собралась?
– Я в район поеду.
– А потом?
– Не знаю.
– А я знаю. Здесь ни рожать, ни с ребенком жить тебе нельзя.
– А как же теперь?
– Поедешь к маме, родишь, а там видно будет. Может я к тому времени смогу перевестись в район или еще куда, где цивилизация есть и заберу тебя с ребенком.
– А поженимся здесь?
– Анюта, не говори глупостей. Ну кто мне повышение даст, если узнают, что я тебя обрюхатил до свадьбы ? Ты же знаешь, комсомол осудит, партия накажет и прощай карьера. Никто же до сих пор не знает, что мы с тобой встречаемся.
– Ты же сам просил не говорить.
– А как можно было сказать, когда твоя соседка ор на всю стройку подняла, когда ты тогда с речки вернулась? Помнишь как тебя всем профкомом пытали, что бы узнать имя насильника. Как я после такого мог объявиться? Антон подчеркнул слова нарочитой печалью в голосе и выдержал паузу, что бы Аня прочувствовала и осознала всю безвыходность ситуации.
Увидев, что девушка согласно закивала головой, он продиктовал принятое решение голосом, не терпящим возражений:
– Выхода другого нет, уедем отсюда и поженимся. Кто знает, может я тебя с чужим ребенком взял. Это благородно, так карьера вверх полетит, а не пойдет прахом,– и Антон быстро и так сильно стиснул Анюту, что она охнула, но тут же жарко начала его целовать и через несколько минут они скрепили договор бурными ласками.
Аня оказалась послушной, толковой и благодарной ученицей, с готовностью и уже вполне профессионально занималась любовью, меняя позы с азартом и готовностью, для неё не было ничего запретного.
– И надо же ей было залететь, теперь или снова дрессировать кого-то надо, а это не безопасно или Танюшей довольствоваться – раздраженно подумал Антон и недовольно оттолкнул Анюту, откровенно требующую продолжения.
– Устал, Анька, да и тебе студиться нельзя. Давай, дуй вперед и завтра же оформляй очередной отпуск перед декретом, а то пропадет . Поезжай к матери, там и больничный предродовый оформишь и пришлешь сюда вместе с заявлением на декретный отпуск. Надо хорошо подготовиться к родам, мне наследник здоровый нужен! – выдал Антон безотказные аргументы и теперь не сомневался, что влюбленная дурочка исполнит все в точности и незамедлительно. Он проводил Анюту взглядом, сладко потянулся и стал бросать в осеннюю воду камешки.
Письма Анютки он получал в районе до востребования, как договорились. Сам же не написал ни одного, отделываясь открытками к праздникам с дежурными пожеланиями, да вызвал ее на переговоры пару раз, когда она сообщала, что хочет приехать к нему, чтобы показать сына. А потом он перевелся со стройки на Север и почти на два года Анюта потеряла его.
Их последняя встреча в областном центре, куда Анютка приехала, прочитав о молодом перспективном директоре стройки в газете, закончилась ее гибелью.
****
– Антоша!
Максюта вздрогнул и резко обернулся. У порога здания областной администрации стояла белокурая красавица и тянулась к нему всем телом. Он узнал в красавице его Аннушку. Чувства смешались в один скрежещущий и пылающий нарастающей страстью ком. На миг Антона охватило прежнее, умопомрачительное желание и он чуть не схватил Анютку на руки и не потащил к машине, до того ему захотелось ее отдрессированных им ласк. Но другой Антон так же мгновенно просчитал ситуацию и его душа наполнилась лютой ненавистью к этой идиотке, караулившей его в центре города у здания, где его знала каждая собака.
Он быстро спустился со ступенек и, взяв Анюту за руку, торопливо зашептал ей :
–Анечка, какое счастье! Я думал, что не найду тебя! Адрес потерялся вместе с вещами при переезде, а выяснять в кадрах было опасно.
–Антошенька, я так и подумала, что что-то случилось. Два года ни словечка, а тут в газете тебя пропечатали. Я Кирюшку с мамой оставила и сегодня утром приехала. Вот стою, думаю, узнаю поди здесь, как тебя найти, а тут ты сам из машины и выскочил. Торопишься куда?
–На совещание опаздываю, любимая. Ты меня подожди на набережной, там речпорт есть, найдешь легко, подожди на скамеечке у входа. Я как освобожусь, сразу к тебе прибегу. Все мне расскажешь, а потом отвезу тебя в гостиницу и решим как тебя в мой город завести, ко мне ведь так просто не попадешь – режим.
–Да я все знаю! Беги, конечно, я найду этот речпорт и буду тебя ждать сколько надо.
Они разошлись по сторонам, и Антон пулей влетел в вестибюль административного здания. К его счастью, кроме скучающего охранника там никого не было, значит из здания их видеть никто не мог. Антон постоял еще минут пять, дожидаясь кто войдет в здание, но все уже явно были в нужных кабинетах, значит и на улице на них , скорее всего, никто не обратил внимания. Антон перевел дух и быстро пошагал к лифту.
Решив только неотложные проблемы и корректно отказавшись от обычных дружеских ста граммов конъячка, Антон торопливо покинул здание, метнулся на стройку, что бы дать указания заму, заскочил домой, что бы переодеться и взять ключи от катера. По дороге к лодочной станции он забежал в спецмагазин и набрал полную сумку продуктов и вина «из под прилавка». Счастливая и дрожащая от восторга и возбуждения Анютка вспорхнула с лавочки ему навстречу, но он холодным тоном остудил ее желание повиснуть на его шее и деловито проводил до катера.
Отдыхающих в этот еще прохладный июньский вечер на реке было мало и Антон, окинув набережную и причал внимательным взглядом, к своему полному удовлетворению, не заметил никого из знакомых. Когда город скрылся за крутым поворотом берега, Антон уткнул катер в берег и заглушил мотор. Не раздеваясь, он с звериным рыком, грубо овладел Анютой прямо на скамейке катера. Она только счастливо смеялась и жарко отвечала ему на жесткие ласки. Затуманившая мозг страсть на время сгладила неудобства, но ребра деревянной решетки, покрывающей днище катера и сидушек быстро дали о себе знать, как только они отдышались. Он оттолкнул катер от берега багром и
