плечи и съёжилась, обхватив себя руками, как бы защищаясь. Антон опустился на песок и обхватил голову руками. Он слышал, как Анюта вышла из воды и подошла к нему. Он несмело поднял на неё глаза. Девушка стояла, прикрывая свою наготу полотенцем и тем, что осталось от её халатика, смотрела себе под ноги и молчала. Антон уже немного пришел в себя и лихорадочно соображал, как исправить эту безнадежную ситуацию. Тюрьма в его планы не входила, как, впрочем, и свадьба. И то и другое испортило бы его карьеру и будущее.
Антон встал, снял куртку, осторожно накинул её на плечи девушки, потом присел на корягу, лежащую рядом на берегу, усадив Анюту на колени и уткнулся в ее холодное плечико, обвив её тело руками.
– Милая, прости меня, я сволочь, но я так тебя люблю. Я уже месяц ни спать, ни есть, не работать не могу. Я думать, я дышать, я жить без тебя не могу,– жарко шептал он где- то услышанные или вычитанные фразы, которые заучил еще в институте и так верно служившие ему уже несколько лет, покоряя женские и девичьи сердца. – У нас все будет хорошо, я больше никогда тебя не обижу. Я не знаю, что на меня нашло. Я так боялся, что ты оттолкнешь меня. Я трус, я подонок, но я тебя люблю и всегда любить буду.
Анюта судорожно всхлипнула и тихо заплакала. Антон гладил ее по истерзанным им плечам, спутавшимся волосам и шептал, шептал и шептал всякую сладкую чушь. Наконец девушка успокоилась и,отведя в сторону глаза,смущаясь и краснея, задала наиглупейший женский вопрос, от которого лицо Антона скривила весьма красноречивая гримаса.
– Антоша, ты на мне теперь женишься?
– Конечно, а как же иначе, я же тебя люблю.
– А когда свадьба? Мне же надо маме и дяде Боре сообщить.
– Вот только меня начальником участка утвердят и сразу поженимся.
– А когда тебя утвердят?
– Обещали скоро, но не я же приказы подписываю. Мне же тогда полвагончика дадут, а то где мы с тобой жить-то будем? А пока мы с тобой будем встречаться здесь каждое утро, и ты первая узнаешь о моем назначении, я тебе обещаю. Здесь и день свадьбы назначим. Договорились?
Личико Анютки осветилось счастливой улыбкой.
«Как мало этим бабам надо для счастья. Глупышка конечно, но такая сладенькая»,– Антон почувствовал, как наполняется кровью и начинает выпирать из штанов его плоть и тихонько заурчал. Он посмотрел Анюте в глаза, мурлыкнул и по-кошачьи потерся о ее плечо. Девушка тихонько засмеялась.
Антон решительно встал и, откровенно бахвалясь своим молодым и спортивным телом, налитой кровью восставшей плотью, быстро скинул на траву всю одежду. Девушка толи смущенно, толи испуганно ойкнула, но он схватил ее на руки и понес в воду. Теперь Антон ласкал ее бережно, приручая и приучая к себе. Он играл с ней, как с любимой игрушкой. Не торопясь и не стесняясь, он гладил и целовал уже известные ему тайные женские места, вызывая у Анюты то сладкий стон, то блаженную дрожь, то мурашки на коже.
Анюта сначала будто сомлела и распласталась на мелководье под его руками и губами, потом охнула и испуганно схватила его за волосы, когда он начал целовать ее грудь и спускаться губами вниз живота. Антон рывком согнул ее ноги в коленях и запустил язык в самое сокровенное место. Анюта так сладко застонала и начала извиваться под ним, уже не вырываясь и не отталкивая его, а наоборот, всем телом подаваясь ему навстречу. Помятуя об уже причиненной им девушке боли, возможно причиненных травмах, Антон нежно ласкал языком восхитительно пахнущий треугольник меж её ног, бережно вводил в лоно пальцы, чем довёл Анюту до нескольких оргазмов подряд и только после этого осторожно и медленно вошел в неё, бережно заканчивая игру и придерживая свой оргазм. Аннушка сначала вскрикнула от боли, но уже скоро стала отвечать его движениям, чем довела его взрыв до небывалого до сих пор пика наслаждения, сладко и утробно простонав практически с ним в унисон. Ни одна женщина за всю жизнь Максюты не подарила ему и половины испытанных им при соитии с Аннушкой наслаждений. Антон снова подхватил девушку на руки и вынес на разогретый солнцем песок,положив её на свою куртку, а сам прилёг рядом на бок,что бы свободной рукой гладить аннушкино тело,снова и снова касаясь сладких местечек. Девушка,закрыв глаза,уже не сдерживаясь стонала так томно и волнующе,что в паху заныло и член снова стал набухать. Антон взял руку девушки и положил ладошкой на ствол. Она сначала напряглась,но через секунду удивительно гладкими подушечками пальчиков забегала по члену, как боянист по кнопкам и Антон взвыл от пронзившего всё его тело оглушительной разрядки. Когда вернулось зрение он посмотрел на Аню и увидел удивительную картину. Девушка, собрав в ладошку со своего живота его сперму, с любопытством рассматривала её и Антон поймал себя на мысли,что воот сейчас ему не только не стыдно,что он так разрядился, испачкав женское тело, а даже приятно смотреть,как Аннушка рассматривает его семя, потому что на лице девушки не было и тени брезгливости. Заметив, что он смотрит на неё,девушка свела бровки и спросила : здесь мог быть наш с тобой сын или дочка ?
Антон расхохотался от души и ,просмеявшись, ответил : – У меня ещё много есть и для сыночков и для дочек,не расстраивайся !
Он подхватил девчушку на руки и снова потащил её на прогретое солнышком мелководье. Кровь снова прихлынула к голове, но Антон уже контролировал себя, и он снова начал нежно целовал лицо и шею Аннушки, дышал за ушки и в шейку, вызывая дрожь и мурашки на её коже, гладил и ласкал тело руками, потом губами, медленно спускаясь языком к пахнущему страстью и речной водой треугольничку между стройных ножек. В этот раз он добился от Аннушки страстных стонов и призывного лепета, но всё так же бережно и неторопливо вошел в нее. Больше она уже не вскрикивала, а только томно стонала под ним, и он точно знал, что в этих стонах нет ни ноты фальши. Она всецело принадлежала теперь ему, была с этого дня в полной его власти.
Они провели на речке несколько часов, прежде чем оба окончательно утомились и насытились друг другом. Потом они долго еще лежали в теплой воде под тёплым сибирским солнышком и Антон мысленно благодарил Аннушку за то, что она пришла именно сегодня, рано утром, в выходной на стройке
