и понять вопрос , но осознав, еле ворочающимся языком ответил, что автомат на улице на углу, и Антон, как был босиком и в трусах, рванулся с колен и побежал к автомату, спасаясь от валеркиных глаз. Его трясло, как в лихорадке, и Антон не сразу смог попасть пальцем в кружки телефонного диска, что бы набрать 02. Срывающимся голосом он сообщил дежурному, что они с друзьями нашли девушку, лежащую на земле, что она не подает признаков жизни и, посмотрев на угол соседнего дома, где висела табличка с адресом, сообщил куда надо ехать милиционерам.
Когда Антон вернулся в дом, Валерка и Михаил курили у входа в садик, и он сообщил им, что милиция сейчас будет. Дрожь не унималась и Михаил, решив, видимо, что парень просто замерз, отправил его одеваться. Антон прошел в террасу, взял свои вещи и вышел на крыльцо, что бы одеться на глазах Валеры и Михаила. Он присел на порог, чтобы надеть носки с ботинками, но руки ещё не слушались и пришлось засунуть кисти рук себе в подмышки, как бы согреваясь. В это время подъехал милицейский УАЗик и Антон, демонстративно поставив на крыльцо свои чистые ботики, остался в одних носках.
Два лейтенанта быстро осмотрели место, где лежала девушка, убедившись, что она мертва, по рации вызвали службы, и один из них подошел к крыльцу, где стояли Антон, Валера и Михаил.
Заметив, что руки у него перестали трястись и, удивляясь своему вдруг наступившему спокойствию, на виду у всех присутствующих Антон неторопливо обулся, аккуратно оправил чистые рубашку и брюки. Началось выяснение обстоятельств. Через минуту, узнав, что они вечером пришли вчетвером, и Иван всё ещё спит на террасе, один из милиционеров прошел внутрь. Через минуту, он появился на пороге и позвал товарища, а еще через несколько минут на крыльцо, в сопровождении двух милиционеров, покачиваясь, вышел Иван в грязных и мятых расстегнутых брюках, расстёгнутой рубашке и в одном ботинке. Второй ботинок, аккуратно держа за шнурки нес один из милиционеров, рассматривая налипшие на нем грязь и траву.
Иван недоуменно посмотрел всё ещё слипшимися глазами вокруг и, тупо уставившись на скованные наручниками руки, скорее рухнул, чем сел на крыльцо. Валерка и Михаил непонимающе посмотрели на милиционеров. Изобразил на своем лице недоумение и Антон. И тут Валера , видимо ,заметил кровь на рубашке Ивана и расстегнутые брюки. Зарычав и замотав головой он рванулся к нему, вытянув вперед руки с явным намерением задушить убийцу сестры, но один из милиционеров перехватил его.
Антон и Михаил помогли оттащить хрипящего и рвущегося к Ивану Валеру, увели его в дом, а подъехавшая следственная группа начала свою работу. Опрашивали их долго, рассадив по разным комнатам. Потом Надежду увезла спецмашина и почти сразу после этого к крыльцу, где стояли уже опрошенные Валера, Антон и Михаил подошел отец Валеры и Надежды, которого с работы привез милицейский УАЗ. Судя по выражению его лица он уже знал о случившемся.
Это был мужик истинно сибирской породы, высокий и мощный. Его большие серо-зеленые глаза, которыми в последний миг своей жизни на Антона смотрела Надежда, стали ощупывать каждую клеточку на его лице. И Антон чуть не сдался под этим взглядом. Душа его задрожала, и он готов уже был, разразившись рыданиями, сознаться в содеянном, но в это время этот здоровенный мужик покачнулся и, хрипя и схватившись за грудь, повалился навзничь. Пока ехала скорая милиционеры неумело пытались оказать мужику первую помощь, но их усилия были тщетны. Валерка в одно утро лишился сестры и отца, но Антону было на это наплевать. Он успокоился совершенно и радовался, что не успел раскваситься и признаться в убийстве.
Глава пятнадцатая.
Когда мы пили чай на уютной кухонке, и Иван неспешно рассказывал мне о том, что случилось с ним много лет назад, о своих предположениях, я еще не знала, на сколько он был прав. Мне все еще не хотелось верить в очевидное. Я, как завороженная, молча слушала его глубокий голос.
Ивана осудили на 15 лет лишения свободы. На суде Антон выступал как свидетель, почти ничего не добавив к тому, что установило следствие. Он старался не смотреть ни в сторону скамьи за решеткой, где сидел Иван, ни в зал, где сидели его родители и сразу после допроса вышел из зала суда,сославшись на занятия в институте. Его приняли в строительный институт без экзаменов, учтя перенесенный стресс.
Антон не написал другу ни одного письма ,вычеркнув Ивана из своей жизни. Потом от родителей он узнал, что Ивану в зоне добавили еще срок и очень обрадовался этому. За год до окончания института на охоте отца Антона задрал медведь, через пару месяцев следом за мужем ушла из жизни и мать. Похоронив родителей, Антон подал дом и перестал приезжать в родную деревню. Не хотелось ему случайно встретиться с Иваном, совсем не хотелось.
Иван вышел на свободу через долгие 27 лет. Ему, как и Антону, было 44 года. В деревню он возвращаться не захотел. Мать умерла за три года до его освобождения, отец беспробудно пил, когда выходил из тайги, в которой со смерти жены жил почти весь год. Для деревенских Иван был и навсегда останется убийцей, а с такой славой в родной деревне делать было нечего. Он подался в тайгу о Каргасок, устроился в лесничество, срубил себе дом и стал жить на заимке.
Все годы в колонии, где его окружало мало людей, отвечающих этому званию, Иван много думал, вспоминал секунда за секундой вечер и ту страшную ночь в доме Валерки. В один из январских дней в его сознание вдруг пробилась яркая картинка, как Антон натягивает, не снимает, а именно натягивает на него одежду. И еще он вспомнил, как он сам, прежде чем лечь в постель, по привычке, выработанной с детства ,снял рубашку, брюки, носки и аккуратно сложил их на стул рядом с кроватью .
Мысль, которая пронизала его всего насквозь, колючей проволокой впилась в мозг: «Это же Антон убил. Вот почему он прятал от меня глаза на суде, не написал даже письма в зону.» До свободы с этого дня оставалось тогда еще долгие двадцать лет. Сначала мысли о мести его душили, но постепенно он стал привыкать к участи мученика за чужие грехи. Потом сблизился с батюшкой в православном приходе колонии и тот в долгих беседах приучил его к мысли о прощении. Что бы не искушать себя, подальше
