глубин пещеры до меня донесся страшный шум, похожий на падение чего-то очень тяжелого, сопровождаемый сильным грохотом, а также выбросом пыли и мелких камешков. Как будто где-то внизу, вдруг резко заткнули зев прохода, по которому я шел вверх. Причем не просто заткнули, а еще и подали пробку вперед, из-за чего тот сквозняк, что подпирал меня снизу при подъеме, вдруг одномоментно усилился в десятки, а может и сотни раз, и меня буквально выбросило из зева пещеры наружу, как из пушки. Мой полет продолжался, наверное, доли секунды, хотя и этого было более чем достаточно, чтобы попрощаться с жизнью. В следующее мгновение, я почувствовал сильный удал о твердую поверхность и кубарем понесся вниз по склону горы, теперь уже наверняка прощаясь с жизнью, и вдруг почувствовал, как попал в какие-то заросли кустарника, которые хоть и изрядно исцарапали мое лицо и руки, но тем не менее, моментально погасили мою скорость, и заставили остановиться.
Некоторое время, я лежал в зажатый в цепких ветвях кустарника неизвестной породы, боясь не только пошевелиться, но даже открыть глаза, чтобы понять, где нахожусь. Решившись открыл глаза и одновременно ужаснулся, и обрадовался. Как оказалось, кустарник в который я так удачно врезался находился почти у самого подножия горы, поднимаясь вверх по склону на добрый десяток метров, и я врезавшись в него, пробил настоящий тоннель, везет мне на тоннели последнее время, и в итоге оказался, почти у самого подножия, едва не встретившись головой с огромным камнем, который я и увидел, едва решился приоткрыть глаза.
Глава 20
Подтянув к себе руки, я уперся в него обеими руками, и постарался выбраться из цепких ветвей с мелкими листиками, которые, стоило до них дотронуться тут же прилипали куда угодно. На моем теле и одежде. Из-за этого выбраться с этого места, оказалось чрезвычайно трудно. Приходилось вырываться из этих зеленых объятий, продвигаясь буквально по сантиметру. Освобождаясь от одних листьев, я тут же приклеивался к другим, и поэтому вскоре стал похож на какую-то зеленую зверушку, облепленную листвой со всех сторон.К тому же, кроме клейкости листвы, кустарник обладал не очень приятным запахом, привлекающим к себе насекомых. И то, что я вначале принял за обычную раскраску, оказалось совсем иным. Почти на каждом листочке этого кустарника имелся прилипший паучок, мушка, или какое-то иное летающее чудо. Порой даже попадались какие-то мелкие пичуги. Едва увидев их, тут же почувствовал некоторое жжение не только у себя на руках, но и на лице. И если на лице, трудно было понять причину этого, то стоило оторвать от кожи очередной листочек, как я увидел покраснение вызванное скорее всего прилипшим листиком. Это мне придало новые силы, не хватало еще быть съеденным каким-то растением людоедом, подумал я, начал изо всех сил избавляться из плена
Уже, через примерно полчаса, я раздевшись до гола, оттирал глиной и песочком, свою кожу от недавней листвы, которая как оказалось действительно выделяет какую-то жидкость, вызывающую покраснение кожи, и возможно пытается переварить ее, или превратить во что-то съедобное.
С одной стороны, этот кустарник спас мне жизнь, остановив мой полет в самый нужный момент, с другой, чуть не сожрал меня, но тем не менее, я был ему благодарен. Правда из-за этого пришлось, принимать ледяную ванну в ручье, и освобождать свою одежду от налипшей листвы, но зато я остался жив, и сейчас изредка поглядывал на гору, представляя, что со мною бы произошло, не будь этого кустарника.
Кроме зажигалки, подаренной мне вождем Пиранайя и пары сигар в деревянном пенале, чудом пережившими полет и падение, никаких других вещей не имелось. Хорошо хоть с одеждой все было в порядке. На моих ногах имелась добротная обувь, а на теле, мои собственные штаны, за исключением разве что рубахи, вместо которой на моих плечах сейчас лежало пончо, изготовленное женщинами Пиранайя, с рыбным и звериным орнаментом. Голова была прикрыта вязаной шапочкой, закрывающей уши. Правда орнамент в некоторых местах сильно обесцветился, скорее всего из-за жидкости вывделеной листвой, да и у меня да лице, до сих пор горели щеку и лоб, а на руках виднелись следы когда-то прилипшей листвы, и чувствовалась боль, как от крапивы. Но все это было меньшими проблемами. Главное, что я остался жив. Одним словом, я сейчас выглядел, типичным перуанским индейцем, разве что с загорелой рязанской, или точнее ташкентской рожей. Отмывшись, как смог от запаха, и убрав с тела и одежды всю листву, достал из деревянного пинала сигару и закурил, задумавшись о том, что делать дальше.
В общем-то вариант, напрашивался всего один. Возвращение обратно в селение, означало бы неминуемую смерть. Меня наверняка, тут же бы объявили в том, что я сбежал из пещеры не вымолив прощения, и прирезали как котенка. Поэтому единственным вариантом, который показался мне правильным был тот, чтобы отправиться на юг, держась вдоль берега найденного ручья, который направлялся примерно в ту сторону. Учитывая то, что мы прибыли с севера, да и племя Матисса находилось на северо-востоке от горы, то двигаясь на юг, я должен был удаляться от этих мест. Куда именно меня это приведет сейчас было не столь важно. Главное подальше от этих мест. А новые проблемы можно будет решать по мере их появления, подумал я.
Слегка передохнув и докурив отложенную еще наверху сигару, благо, что зажигалка осталась целехонькой, решил, что рассиживаться здесь не стоит. Мало ли, вдруг кто-то решит проверить мое самочувствие там наверху, и случайно заметит меня у подножия горы. Одним словом, убегать от опытных охотников блуждая по джунглям, никакого желания у меня не было. Поэтому поднявшись, я решил, что стоит как можно быстрее покинуть это место. Двигаться я решил вдоль ручья, подумав о том, что рано или поздно я выйду к какой-нибудь реке или поселку. Да и иметь под боком хотя бы воду, было гораздо лучше, чем блудить по джунглям, не зная даже, как определиться с направлением. А ручей, судя по всему, убегал куда-то на юг, что говорило о том, что поселение Матисса останется позади, потому что находилось в северной части горы. Найденная довольно увесистая ветка какого-то дерева, с помощью поднятого камня очищенная от боковых отростков, превратилась в посох, а возможно и дубинку, и я, опираясь на нее и изображая туриста двинулся в путь.
В течении нескольких следующих дней, я брел, по берегу ручья, иногда заходя в прибрежные джунгли, а иногда, наоборот спускаясь к самой воде, и порой идя по колено
