проникали куда угодно, даже в те измерения, чтобы были закрыты для паралюдей.
Нужно ли говорить, что я был в отчаянии? Ключ к победе лежал на расстоянии вытянутой руки, а я не мог его коснуться, потому что стоило бы мне включить машину-вещатель, как это привело бы к ответной реакции в виде ее уничтожения, а после этого – к преждевременному концу света.
Нужно было продолжать эксперименты, искать новые подходы и возможности, комбинации сил, вот только в сутках всего 24 часа. Заметную часть которых нужно тратить на обслуживание оборудования, раскиданного по нескольким мирам. Обязанности Эйдолона съедали большую часть оставшегося, потому что не ограничивались Штатами-Бет, а охватывали множество миров с достаточным количеством населения. Везде требовался контроль, везде паралюди железной рукой принуждались к формированию организованных структур, которые можно будет призвать в час Х, а не вылавливать всех поодиночке. Неповиновение, безумие и анархия карались уничтожением, или кое-чем похуже. Лишь оставшиеся три-четыре часа в сутки я мог потратить на какие-то более глобальные вопросы, посовещаться со Счетоводом или Пифией или воспользоваться лабораториями на базе Котла.
Мне. Нужна. Эми.
Около часа я провел неподвижно в состоянии технарского транса, на полусознательном уровне направляя и корректируя работу механизмов. Больше времени уделить своему главному проекту сегодня я не мог, так что прогресс составил меньше процента. Обидно, но торопиться пока некуда. Если Пифия, она же Дина, права, в запасе еще есть годы.
- Дверь на площадку №2, - сказал я, с сожалением убирая руки с контрольного терминала.
Порталы - это странно и неприятно. За один шаг пересекаешь границу между мирами, и вокруг меняется слишком много и слишком быстро. Другая температура, другое время суток, состав воздуха, фон магнитного поля… все другое.
В отличие от Восьмой, которой требовались низкие температуры для охлаждения, Вторая располагалась в более комфортном климатическом поясе. Здесь во главу угла ставилась надежность и устойчивость конструкции, поскольку этой установкой я пользовался буквально непрерывно. Она должна была иметь огромный запас прочности и длительность ресурса, поэтому пришлось при проектировании заложить не только узлы саморемонта и какое-то смутное подобие ИИ, который бы следил за состоянием объекта, но и собственные источники энергии. Сама машина находилась под куполом, похожим на крытый стадион, но вокруг нее до самого горизонта тянулись поля солнечных батарей и ветряки. Штат Аризона даже на безлюдной Земле оставался самым солнечным местом на свете.
Я проскользнул под купол, петляя между башен конденсаторов, и устремился к самому сердцу Второй Площадки. Там тоже находился контрольный терминал, такой же как на Восьмой, но главным сокровищем был не он а амниотический бак, внутри которого висело существо, похожее на ската с человеческим торсом и ногами. Образец 2-6-0-1, который Котел счел бесперспективным, и который теперь позволял мне быть Эйдолоном. Сначала я намеревался использовать слепок с силы Пифии, но в процессе ознакомления с архивами нашел альтернативу – причем намного более привлекательную. Зеленая мантия на моих плечах с того момента стала не просто узнаваемым символом, но и важнейшим элементом моей комплексной защиты, блокируя направленные на меня силы восприятия и ясновидения. Самое забавное, что это превращало меня в слепое пятно Контессы, но ни сколько не мешало Ясновидцу и Пифии. Первый воспринимал свет как таковой, сила второй, похоже, просто имела более высокий ранг. Расширенная учетная запись, так сказать.
Я подошел к баку и провел рукой по стеклу. Интересно, когда я решил использовать Мантеллума в качестве, кхм, плаща, то перешагнул очередную грань, или на тот момент это уже перешло в разряд обыденности? В конце концов, здесь он не страдал, пребывая в своего рода вечном сне, а слабые электрические импульсы в кору головного мозга воздействовали на центры удовольствия. Не настолько, чтобы выжечь синапсы, но достаточно, чтобы сны были приятными.
С другой стороны, в случае моего успеха он был обречен, как любой другой 53-й.
Отойдя от бака, я поднялся на верхний уровень, где находилась фокусная точка установки. Она представляла собой систему концентрических колец, в центре которой висела цельная сфера из изумрудно-зеленого вещества.
Я снял с себя мантию и набросил ее на сферу. Ткань обволокла ее настолько плотно, что они словно стали единым целым. Хотя… почему “словно”? Они и были целым, деталями одной машины. Отсутствие механического контакта роли не играло, “источник” и “якорь” были связаны на уровне намного более глубоком.
Система колец пришла в движение. Я встал за контрольный терминал, подключил к нему системы костюма и направил поток диагностических данных напрямую в мозг. На несколько секунд я полностью утратил контакт с внешним миром, полностью утонув в петабайтах данных. Субъективно… это заняло намного, намного больше времени. По поверхности сферы прошла рябь, и небольшая часть вещества впиталась прямо в ткань.
Я снова набросил мантию на плечи. Система управления костюма распознала подключенное оборудование, нашла сохраненные параметры работы и уже через пару секунд защита заработала. Стоило бы провести диагностику систем вооружения, потому что я заметил нестабильность в Д-резонаторе, когда зачищал Эллисбург, но это пока терпит. Сейчас по расписанию организационные вопросы.
- Дверь на базу.
Опять портал, опять легкий шок для чувств от резкой смены окружающей среды. Со всех сторон меня обволокло знакомое касание, которое тут же отхлынуло – это Хранительница опознала во мне своего и уступила дорогу. Я немного подождал, пока системы костюма засинхронизируются с местной сетью, после чего направился уже знакомой дорогой в лабораторный комплекс.
Доктор Мама обнаружилась именно там, где я ожидал ее найти – в вивисекторной. На операционном столе перед ней лежала надежно зафиксированная Птица-Хрусталь, на – и внутри – которой размещалось множество разнообразных датчиков. Доктор следила за показаниями приборов, время от времени подкручивала частоты и усиленно делала вид, что что-то понимает.
- Порадуйте меня новыми открытиями, Доктор? – спросил я вместо приветствия.
- Тебя не учили стучать, когда входишь?
